Тик-так. Тик-так. Тик-так.
Даша услышала это, ещё не закрыв за собой дверь. Рука с ключом остановилась на полпути к замку. Она постояла в прихожей, слушая, и в горле стало тесно.
Год назад дед с бабушкой отметили сорок лет свадьбы и поехали на теплоходе по Золотому кольцу. Теплоход затонул. Их не нашли ни среди живых, ни среди мёртвых, и до сих пор они числились пропавшими. Для Даши они просто уехали, и она всё это время ждала их молча, не позволяя себе думать иначе.
Сегодня была годовщина, день, когда они уехали. Утром от неё ушёл Игорь.
Кафе у института выбрал он, то самое, где они сидели два года. Заказал кофе и не стал пить. Салфетку он крутил в пальцах, складывал уголком, разглаживал и снова складывал.
— Ты знаешь, — сказал он.
— Нет, — сказала Даша.
Он отложил салфетку и наконец посмотрел ей в глаза. За месяц она выучила все его паузы, и этой паузы ждала.
— Я больше так не могу. — Он говорил ровно, будто повторял заученное. — Тебя как будто нет. Ты ничего не ешь, ни о чём не говоришь. Если я не позвоню, ты не позвонишь.
Она не перебивала.
— Я познакомился с девушкой, — сказал он. — С параллельного курса. Мы уезжаем вместе, на практику, в Италию.
Даша смотрела на знакомое лицо: голубые глаза, длинные ресницы, светлая прядь, которая падала на лоб, сколько она его помнила. Ждала, когда внутри отзовётся. Внутри было тихо. Ни обиды, ни злости, ни желания удержать.
Она протянула руку через столик и сжала его пальцы.
— Хорошо, — сказала она.
Она удивилась. Впервые за год ей стало не всё равно.
Она вышла из кафе, прошла квартал и остановилась. Она не помнила, как вышла и в какую сторону шла. Пальцы ещё держали тепло его руки. Затем она зашла в храм, постояла у икон, не зная, о чём молиться. А потом поехала туда, откуда они уехали.
Ключ повернулся легко, будто замок ждал её.
В квартире ничего не изменилось. Четыре комнаты, высокие потолки, вещи на своих местах, и жизнь застыла в тот день, когда хозяева вышли и закрыли за собой дверь. На полке в прихожей лежала открытка с видом моря: мать присылала такие из Испании раз в год. От отца не приходило и этого.
Даша училась на конструкторско-механическом, на инженера-механика, и любила своё дело за ясность: чертёж, расчёт, деталь, которая встаёт точно на место. Любовь к механизмам была от деда, потомственного часовщика. Она выросла среди его инструментов, запаха масла и тиканья. Тиканье знала на слух. Здоровые часы идут ровно. Больные спотыкаются.
Эти шли ровно.
Она сняла пальто и пошла на звук. Тикало в гостиной, между окнами, там, где всегда висела фотография деда с бабушкой.