Нина стояла рядом с отцом, держась за его руку, пока бабушка рассматривала сумку с её вещами.
— Как договаривались, мам. Присмотри за ней два дня.
— Я помню, о чём мы договаривались. Можешь не повторять с порога.
Отец поставил сумку возле стены. Бабушка занимала почти весь дверной проём, и Нина прижалась к его ноге: чтобы пройти в дом, пришлось бы протиснуться мимо неё.
— Мы посмотрим дом и сразу обратно. Если всё подойдёт, внесём плату.
— Для этого обязательно тащиться на другой конец страны? Поближе ничего не нашлось?
— Мам, мы уже это обсуждали.
— Теперь мне и спросить нельзя?
Нина потянула отца за край куртки.
— А там будет моя комната?
Он присел перед ней, и разговаривать сразу стало легче.
— Мы же ещё не видели дом, Нинуль. Приедем, посмотрим, потом тебе всё расскажем.
— А если будет моя комната, можно с большим окном?
— Постараемся найти с большим.
— Вы ещё дом не купили, а уже комнаты делите, — заметила бабушка.
Отец поднялся. Нина снова поймала его руку.
Ей хотелось попросить, чтобы он остался. Хотя бы ненадолго, пока они разберут сумку и бабушка перестанет сердиться. Но мама с папой собирались с самого утра, говорили о дороге, проверяли, всё ли взяли. Нина уже поняла: ехать им нужно далеко.
— Две ночи? — уточнила она и показала два пальца.
Отец коснулся их своими.
— Вот столько поспишь, и мы вернёмся.
Она обняла его за шею. Он подхватил её, прижал к себе, поцеловал возле уха.
— Слушайся бабушку. А если что-нибудь понадобится, попроси её нам позвонить.
— Ты собираешься наконец ехать? — спросила бабушка. — Сам же торопился.
Отец поставил Нину на пол.
— В сумке одежда и всё остальное. Мам, пожалуйста, посмотри вечером, чтобы она…
— Разберусь. Ребёнка я уже вырастила.
Нина проводила его до двери. На пороге он обернулся и помахал ей. Она махала, пока дверь не закрылась.
Бабушка подняла сумку.
— Идём, покажу, где будешь спать.
В доме было много красивых вещей. На полках стояли фигурки, за стеклянными дверцами блестели чашки и тарелки. Нина засмотрелась на них и чуть не отстала. Дома чашки доставали из обычного шкафа, а эти были выставлены так, словно из них нельзя пить.
Бабушка шла впереди. На её руке поблёскивало кольцо, гладко уложенные волосы открывали шею. У других бабушек, которых Нина видела с детьми, были седые пряди, морщинки возле глаз, мягкие щёки. Эта могла бы оказаться чьей-нибудь мамой: красивой, с яркими губами, к которым страшно прикоснуться, чтобы случайно не размазать помаду.
Нине нравилось разглядывать её издалека.
