Я уже потерял счёт времени, но, кажется, то был второй день. Я закрываю глаза, пытаясь сконцентрироваться на дыхании, но вновь слышу лишь скрипучий смех. И вот, моё сознание вновь улетучивается. Взор устремляется вверх, улавливая далёкую небесную синеву, глаза закатываются, и наступает чарующая темнота, но не та, что дарует уставшим путникам жизни заветный покой в конце их пути. Хрипя, из последних сил, я погружаюсь в сон, в мучительное забвение.
Вижу лес, с трудом переставляя ноги иду по нему, и, наконец, встречаю его. Предо мной предстаёт образ, едва различимый из-за ветров, дующих, кажется, в самых разных направлениях. Волхв сидит под одним из массивных дубов, сжимая в руке трость с высеченными на ней руническими символами, значение которых мне неведомо. Старый холщовый плащ полностью скрывает его фигуру, лицо укрыто во тьме его капюшона. Лишь длинные кончики седых волос мечутся на ветру.
-А, вот и ты наконец? И зачем же пожаловал ты в мой лес? - прогремел голос так, словно он был не снаружи, но внутри меня самого.
-Приветствую и вас! - с криком ответил я, превозмогая ветер и прикрываясь рукой. Незнакомец рассмеялся, звонкий перелив его смеха прервал ветряные порывы. Ветер стих, но я все ещё плохо различал очертания его фигуры.
Молча, он, казалось, выжидал ответа, поэтому я продолжил уже спокойным голосом:
-Мы с братьями отправились в этот лес, потому что ищем сокровища нашего деда, - и пусть то было семейной тайной, но вдруг он поможет.
-Сокровища? Не те ли, что дед обрёл во время своих военных походов и закопал в моём лесу? - спокойно и уверенно уточнил неизвестный.
-Да, но… Я ведь не говорил вам об этом! Откуда вам знать? - в изумлении выпалил я.
-Я волхв, и это мой лес, а потому мне известно многое! А ты, стало быть, теперь мой гость.
Я содрогнулся и начал вспоминать…
Мы жили бедно, отец много играл и все ругался на деда, сетуя, что тот так и не открыл ему тайну сокровищ. Он проиграл почти все, что мы имели. Мать хлопотала по дому и бегала к соседке в надежде одолжить то денег, то еды, а иногда забрать старую одежду, из которой уже выросли соседские дети.
Я, Влад и Борислав играем во дворе, помогаем матери по хозяйству, и каждый раз, когда отец приходит домой, стараемся не попадаться ему на глаза, остерегаясь тумаков.
По утрам я всегда бегу к дедушке движимый своим собственным детским долгом - спасти его от одиночества.
Ты не один, дедушка... Но он не замечает меня, никогда не замечал. Рассудок, к сожалению, полностью оставил его к моменту моего появления на свет. Тощая сгорбившаяся фигура сидит у окна, стеклянный взгляд невидящих глаз уставлен в сторону леса. Обычно он был молчалив, но, как-то раз, я помню, он неожиданно заговорил:
