Кофейня называлась «Вереск».
Когда-то это казалось ей красивым названием. Неброским, по-питерски аутентичным, напоминающим о местах, где она выросла. О Сибири. Здесь можно было часами сидеть у окна, греть ладони о горячую кружку и делать вид, что жизнь сложилась, все успелось, а то, что должно состояться - состоялось.
Теперь же «Вереск» казался почти скучным.
За последний год в городе открылось столько кофеен, что каждой новой приходилось стараться быть непохожей на остальные и оттого они становились похожими буквально на все сразу. Стеклянные стены, белые столешницы, неоновые вывески, десерты с несъедобными названиями, бариста с татуировками на пальцах. На их фоне «Вереск» выглядел скучным и немного старомодным. Слишком темные интерьеры, слишком скрипучие стулья и слишком много сухоцветов в пузатых вазах. А еще низко висящие лампы под зелеными абажурами, от которых лица посетителей казались не такими, какими были на самом деле.
И всё же встретиться они договорились именно здесь.
Она остановилась перед дверью, на мгновение положив ладонь на покрытую мелкой моросью ручку. Двери «Вереска» были до нелепости тяжелыми, будто за ними находилось не маленькое помещение с десертами и кофе, а вход в старую библиотеку, роскошный особняк или старый семейный склеп. Раньше он всегда открывал эту дверь за нее. Не манерно, не с устаревшей у современной молодежи галантностью, а просто потому, что знал: ей трудно. И каждый раз тепло улыбался, когда она делала вид, что и сама бы справилась.
Из кофейни вышла молодая пара. Парень толкнул дверь плечом, его девушка засмеялась и придержала створку локтем, пока он открывал зонт. Она воспользовалась этим случайным просветом и проскользнула внутрь, пока дверь не успела закрыться.
Внутри ожидаемо пахло кофе, корицей и чем-то, в чем совершенно точно была ваниль. Где-то за стойкой шипела кофемашина. За стеклянной витриной лежали симметрично разложенные куски морковного пирога, лимонные тарталетки и толстые булочки с маком. На подоконниках стояли горшки с вереском. Настоящим или искусственным — она никогда не могла понять. И проверять желания не имела. Высокие растения в кадках делили зал на маленькие укромные участки, скрывая гостей друг от друга, чтобы сберечь их разговоры, неловкость, их расставания и примирения.
Он сидел в дальнем углу. Там же, где и раньше, когда они посещали это место по пятницам, будучи еще юными студентами.
Их любимый столик отгораживался от остального зала высокими растениями с длинными глянцевыми листьями. В этом углу всегда было чуть темнее, чем везде. А еще отсюда не было видно окон и казалось, что весь город за стеклами будто бы исчезал. Останавливал свое бесконечное, доводящее до безумия движение.
