Москва плавилась. Сергей стоял у окна своей трёшки на «Профсоюзной» и смотрел, как дворник в оранжевом жилете поливает асфальт из шланга. Вода шипела, касаясь раскалённого покрытия, и через пять минут от неё не оставалось и следа. Июль – время, когда даже воздух становится липким, как варенье. На столе в прихожей – три подарка. Для Володи – бутылка хорошего коньяка («Арарат», пятилетний, Володя любил армянское). Для жены его Светланы – шаль из Павловского Посада, Сергей специально ездил на фабрику месяц назад. Для дочки Катюши – набор для вышивания «Скандинавские руны», с бисером и схемой. Катюше восемнадцать, она учится на дизайнера в Колпино, увлекается всякой древностью – в отца пошла.
Сергей улыбнулся, вспомнив, как Володя в прошлом году по видео показывал её рисунки: драконы, валькирии, славянские обереги. «Вся в меня – говорил Володя – только талантливее». Рюкзак лежал на кровати раскрытый, как пасть голодного зверя. Внутри уже громоздились: джинсы, пара футболок, зарядка, маленькая аптечка («на всякий случай», хотя Сергей знал, что «всякий случай» никогда не наступает) и бережно упакованный металлоискатель – на случай, если Володя предложит выехать в поле. Он посмотрел на часы. До «Ласточки» оставалось два часа, а он всё ещё не закрыл рюкзак. Как будто боялся что-то забыть. Или наоборот – боялся ничего не забыть и уехать чистым.
Телефон пиликнул. Володя.
«Серёга, ты на какой? Я в Питере встречу, потом на электричке до Тосно вместе поедем. У нас тут +28, бери шорты. И кепку. И крем от комаров, я свой прошлогодний выкинул, там ещё тот ужас. Света пирог испекла с яблоками. Катюха твой подарок ждёт, каждые полчаса спрашивает». Сергей усмехнулся. Они познакомились три года назад в «Одноклассниках», в группе «Древнеславянская мифология». Володя выложил фото странного железного прута с зооморфной головкой, найденного в лесу под Тосно. Сергей тогда написал в личку: «Это не скифское, это ранний железный век, финно-угорский след. Я такое в экспедиции в 90-м видел под Новгородом». Завязался разговор. Потом звонки. Потом планы выбраться вместе. Володя оказался тем редким типом человека, который в свои шестьдесят три сохранил мальчишескую радость от любой ржавой железяки, вылезшей из земли. Работал он всю жизнь на складе стройматериалов, вышел на пенсию – и началось: металлоискатель, лопата, лес. Жена его, Светлана, сначала ругалась, потом смирилась. «Лучше уж в лес, чем в запой» – смеялся Володя.
Сергей закрыл рюкзак. Кое-как. Ленинградский вокзал Сергей знал как свои пять пальцев. В молодости, когда работал в геологической партии, отсюда начинались все дороги на север. Вокзал встречал его запахом свежей выпечки, гулом объявлений и вечной суетой. За сто с лишним лет здесь мало что изменилось – те же высокие своды, та же чугунная лепнина, тот же памятник Ленину, который смотрит на пассажиров с высоты своего постамента. В здании вокзала, построенном в 1849 году по проекту архитектора Тона (того самого, что строил Храм Христа Спасителя), всегда было торжественно и немного старомодно. Сергей любил этот вокзал. Не за удобства – за историю. Представлял, как сто пятьдесят лет назад здесь же, на этих самых платформах, дамы в кринолинах провожали офицеров на фронт, как студенты с книгами под мышкой спорили о будущем России, как приезжали купцы с товаром из Нижнего Новгорода. Сейчас было душно, как в парнике. Люди текли мимо – с чемоданами, с детьми, с пакетами из «Вкусвилла». Сергей купил кофе в бумажном стаканчике, бейдж с номером поезда и платформы сунул в карман шорт.
