«Когда настал Всемирный потоп, когда Господь покарал детей своих, обрушились на мир гнев, отчаяние и скорбь, омывая слезами Господа людей и всё живое.
Но правда куда мрачнее, чем пишут в истории, сердце избранного Богом, оказалось слишком тяжёлым для Божественного света,и тогда в его сердце впервые залегла Тьма. Она была не просто скорбью, а живой сущностью – воплощением боли выжившего. Эта тьма пульсировала и извивалась, пока не родила Семь детей, каждый из которых был порождением человеческого порока, отражением того, что Ной пытался скрыть, и тогда провозгласил он себя и потомков своих истинными апостолами Бога», – произнёс мужской низкий голос.
Мужчина чьего лица она не видит, сидит во главе большого стола из чёрного камня, вдоль него стоят канделябры из металла с дорогим отблеском, напоминающее белое золото, горят свечи, но свет не даёт тепла. Она оказалась в большом тёмном зале. Каменные колонны в круг упираются в потолок, который скрыт туманом, в самом верху проблёскивают искры напоминающие удары молний, похоже на небо, которое в грозу заволокли тучи, место не знает ни границ, ни времени, вокруг туман, словно ты в облаках. «Может она умерла?»
– Нет, дитя, ты жива, пока, – ответил незнакомец, будто слышит её мысли. Голос его бархатный и низкий, который порождает в теле страх и влечёт что-то знакомое, словно давно забытое. Он сидит на другом конце стола, его взгляд и черты лица скрывает тень, но я ощущаю кожей, что он пристально смотрит на меня.
– Кто вы? – предпринимая попытку встать, она почувствовала, что тело её парализовано и внутри сковал спазм, будто что-то обжигает сердце и просится наружу.
– Всему своё время, а твоё придёт быстрее, чем ты думаешь, – произнёс мужчина, и тень за его спиной шевельнулась, будто живая.
– Да кто вы такой?! Где я?! Зачем вы мне это рассказываете?
– Как я сказал, всему своё время.
В следующую секунду она словно провалилась, бездна поглотила её целиком. Осталась только тишина и бесконечная чернота, в которой не было ни верха, ни низа.
Её затянуло в глубину тёмных вод, и жидкий мрак проникал в каждую клеточку. Она раскрыла рот, чтобы закричать, но вместо воздуха лёгкие наполнила вязкая холодная тьма. Она обжигала изнутри, словно расплавленный свинец, и в то же время обволакивала мягко, как шёлк.
Она рванулась вверх – но верха не было. Вниз – и не находила дна. Только бескрайняя толща, где не существовало времени.
Сквозь воду начали проступать образы, лица мёртвых, смытых волной, вытянутые руки, тянущиеся к ней, шепчущие её имя. Голоса накладывались друг на друга, образуя хор.
