Не повезло с самого утра. В автобусе, не то, чтобы негде было сесть – даже в стоячем положении я утрамбовался с великим трудом. Потом пухлая тетушка от души отдавила мне ногу. В довершение я поскользнулся на обледенелой подножке и так улетел на асфальт, что едва не раскроил себе череп.
Так что последующие офисные неприятности не стали откровением. Клиенты капризничали, логистика разваливалась, начальник отдела наорал…
К вечеру я остался в офисе один на один с незавершенным отчетом. Декабрь, конец месяца и года – будь он неладен! Как же не люблю этот месяц!
Схлынула толпа унылых “белых воротничков”, офис погрузился в безмолвие, от которого почему-то становилось не по себе. Возможно, просто непривычно, ведь днем в будни здесь суета.
– Бро, домой пора! – Передо мной возник Цыганков Сергей, обычно он запирал дверь и относил ключ на вахту.
– Слушай, Серёг. Мне отчет добить надо. Слышал, как Голован орал? Может быть, оставишь ключ?
Голован – фамилия начальника. И мне вовсе не хотелось попадать под разнос ещё раз. Лучше задержаться и доработать треклятый отчёт.
– Вообще не вопрос, – с готовностью ответил Цыганков, – трудись на здоровье. Потом ключи на вахте оставишь. Петровича предупрежу.
Я кисло улыбнулся, попрощался с коллегой и собирался уткнуться в компьютер, как обратил внимание на лёгкий сквозняк. Серёга зачем-то оставил дверь приоткрытой. Видимо, чтобы я проветрится. Негромко чертыхнувшись, я добрался до двери, в замке которой торчал ключ и прикрыл её. Потом вернулся обратно и с головой погрузился в отчёт.
Моргала разноцветьем гирлянд небольшая елочка в углу, все остальное помещение тонуло в полумраке. Может быть из-за этого, а возможно, потому что отчет представлялся свалкой бессмысленно сваленных в кучу цифр и графиков – на душе царили уныние и безнадежность.
Я пил остывший кофе и, проклиная все на свете, пытался соорудить из месива цифр удобоваримое чтиво. Когда, наконец, у отчёта забрезжила стройная структура, а у меня – надежда вскоре убраться домой – елка мигнула в последний раз и погасла, окончательно погрузив зал во мрак. Мне показалось, что гирлянда перегорела, но, когда я встал и подошёл ближе – выяснилось, что вилка каким-то чудом выпала из розетки.
Я замер. Только сейчас до меня дошло, как неуютно стало в помещении. По спине скользнул холодок, словно чьё-то невесомое ледяное дыхание.
Поежившись, я вернулся к рабочему месту. Черт с ней, с ёлкой. От того сквозняка, что царствовал здесь недавно – и не такое могло быть. Словом, я не стал чрезмерно грузить мозг этим обстоятельством.
