«Вибрация СОМЫ» Макс КОРОВАТЫЙ
ПРОЛОГ: ЦВЕТОК В ПУСТОТЕ
Осадок дышал. Не так, как дышат люди – глубоко и осознанно. Он дышал как раненый зверь: прерывисто, хрипло, выплёскивая клубы статичного жара и запах озонированной пыли. Воздух был густым, липким, словно состоял не из газов, а из спрессованных шумов. Прот знал это дыхание наизусть. Оно было фоном его жизни, ритмом, под который он существовал уже восемь лет. С тех пор, как он перестал быть Павлом, сыном соматургов из Пирея, и стал Протом – эхо-ловцом, бродягой на грани законного.
Его «гнездо», переоборудованная серверная на краю Осадка, осталось позади. Сейчас он углубился в сектор «Ржавых Снов» – территорию, которую даже отчаянные призраки обходили по широкой дуге. Здесь не было пси-бурь, сжигающих разум, или стай сомнамбул, выедающих память. Здесь было хуже. Здесь Сома ржавела.
Он шел медленно, шлем с кустарной оптикой выхватывал из полумрака знакомые приметы распада. Стены, испещренные мерцающими, как незаживающие раны, граффити – предупреждения, проклятия, мольбы, оставленные теми, кто сгинул здесь раньше. Под ногами хрустела пыль, смешанная с кристаллической крошкой разложившихся спектралей. В воздухе висел сладковато-гнилостный запах энтропийных зарослей – биолюминесцентной плесени, пожирающей данные вместе с металлом.
Прот остановился, прислушался. Не ушами – они были защищены фильтрами, – а тем самым внутренним чутьем, которое он не мог назвать соматикой, но которое годами тонко настраивалось на пульс этого места. Обычный гул Осадка – какофония искаженных паттернов, шипение умирающих контуров, далекие, нечленораздельные крики – здесь был приглушен, будто прикрыт тяжелым одеялом. Звук не отсутствовал. Он истощался. Выцветал. Как воспоминание, которое уже не больно, а просто грустно и безнадежно пусто.
«Мёртвые зоны», – мысленно обозначил он. Именно здесь иногда находилось необычное. Не дешёвые спектрали с обрывками чужих паник или пошлыми фантазиями, а что-то… цельное. Кусок стабильного паттерна, уцелевший от доконфликтной эпохи. Нелепый, но работающий артефакт. Иногда – просто тишина. Которая сама по себе здесь была редкой валютой.
Его пальцы, покрытые сетью тонких, светящихся при определенном угле шрамов от кустарных имплантов, механически перебирали находки пояса. Три кристалла, добытые сегодня. Один – мутный, с паутиной черных трещин. Нулевой бит, брак. Выбросить. Два других мерцали нездоровым, лихорадочным лиловым. Внутри булькали, словно гной, обрывки чужих эмоций: внезапный ужас одинокого сознания, ощущение падения в бездну, лишенную дна. Дешёвка. На Безмолвном Базаре за такие дадут пачку синтезированных калорий или пару простых скриптов. Но не сегодня.
