ЧАСТЬ ПЕРВАЯНЕПРОШЕНЫЙ ДАР
Стоял полуденный зной. Почтовая карета лениво подскакивала на ухабистой дороге. Молодой гусар уже проснулся и тоскливо разглядывал бесконечную степь. К слову сказать, окружал его такой перегар, что мухи на остановках или жуки, ненароком попавшие внутрь кареты, тут же падали замертво. Напротив безмятежно спал слуга Авдей, являющийся таким же источником вечного забвения для букашек.
Гусар думал, что его отъезд из северной столицы станет неожиданным и долго обсуждаемым событием. Ведь весь Петербург гудел о кутежах Германа Просвирского! Каждый молодой офицер считал долгом чести провести вечер в его компании, что и говорить о безответно влюбленных барышнях.
Однако родители, видя, с каким непростительным безрассудством сын тратит деньги и вводит их в вынужденные расходы, всерьез обеспокоились его будущим. После долгих объяснений в отцовском кабинете и угроз остаться без наследства, что Герман Андреевич помнит смутно ввиду выпитого накануне, он и оказался на пути в усадьбу бабушки по материнской линии – Пульхерии Романовны Конюковой.
Герман давненько не видел Пульхерию Романовну. Писал ей редкие письма и с успехом избегал семейных поездок в деревню. Кажется, в последнее лето здесь он был неугомонным десятилетним мальчишкой – воображал себя то ли благородным рыцарем, то ли удалым разбойником. Взрослые под вечер уже не могли вынести озорных проделок – страшно ругались. Но бабушка непременно излавливала его и ласково целовала, а укладывая спать…
–Хр-р-р… – Авдей звучно захрапел и прервал воспоминание.
Герман досадливо вздохнул и пихнул спящего слугу сапогом. Тот, недовольно бурча, перевернулся на другой бок и негромко засопел. Что ж, ничего больше не оставалось, кроме как снова разглядывать степь, иссушенную жарким солнцем, тянувшуюся который час за окном кареты.
Уже завечерело, когда пейзаж начал понемногу меняться, и можно было кое-где различить невысокие деревца и пятна полевых цветов. Вдалеке темной полоской показалась небольшая рощица.
«Должно быть, это парк!» – радостно подумал гусар.
И правда, вскоре рощица преобразилась в обширный парк. Карета въехала в сгущающуюся темноту деревьев. Громкий шелест пышной листвы сопровождал их до тех пор, пока впереди не показался величавый дуб у самого усадебного дома. Герман с волнением проехал мимо него. Полянка возле этого огромного дерева была частым местом для игры в салки и прятки. С еще большим волнением он смотрел на знакомый двухэтажный деревянный дом на каменном фундаменте и на людей, вышедших поприветствовать барина.
