Воздух в этом забытом богом месте был не просто холодным: он резал лёгкие, словно соткан из мельчайших осколков стекла. Кристина втягивала его короткими, прерывистыми глотками, чувствуя, как каждый вдох обжигает изнутри.
«А в городе смог, вот что действительно вредно», – мелькнула в голове ироничная, горькая мысль.
Она с усилием повернула обледеневшую железную ручку калитки. Та поддалась нехотя, с надсадным, протяжным визгом, будто протестуя против незваного вторжения. Звук эхом разнёсся по безмолвному пространству, заставив Кристину невольно вздрогнуть.
Под ногами громко хрустел снег, не как привычный городской, серый и утоптанный в грязную кашу, а нетронутый, сухой и звонкий. Он искрился тысячами невидимых кристаллов под тусклым, блеклым светом зимнего солнца. Кристина остановилась на мгновение, вглядываясь в эту первозданную белизну. Где‑то глубоко внутри шевельнулось странное чувство будто она переступила порог иного мира, где время течёт по‑другому.
Тишина вокруг стояла такая плотная и глубокая, что, казалось, ею можно было поперхнуться. Кристина обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но не от холода, а от нарастающего волнения.
Вот он. Дом.
Он предстал перед ней не как «родовое гнездо» из сентиментальных романов, а как старый, почерневший от времени и бесчисленных непогод сруб. Окна, словно слепые глаза, смотрели на мир пустыми, замёрзшими зрачками. Краска на ставнях облупилась клочьями, открывая древесину, изъеденную временем. Кое‑где проседала крыша, будто сгибаясь под тяжестью лет и снежных шапок.
Кристина медленно подошла ближе, всматриваясь в знакомые до боли очертания. В детстве этот дом казался ей огромным, полным тайн и чудес. Теперь же он выглядел усталым, но в этой угрюмой стойкости, в том, как он пережил ещё одну долгую зиму, чувствовалась непоколебимая, первобытная мощь.
Её пальцы, затянутые в перчатку, коснулись шершавой поверхности бревна. Дерево было ледяным, но Кристина словно ощутила слабое, едва уловимое тепло, будто дом узнал её и теперь осторожно пробуждался от долгого сна.
В голове роились воспоминания: смех матери на крыльце, запах свежеиспечённого хлеба, тёплые летние вечера на веранде. И тут же: резкие, болезненные картины: хлопающая дверь, крики, слёзы, поспешный отъезд.
«Смогу ли я снова почувствовать себя здесь дома?» – пронеслось в голове.
Ветер усилился, взметнув снежную пыль у её ног. Кристина вздрогнула, но не отступила. Она сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие этим колючим, чистым воздухом, и решительно направилась к крыльцу. Каждая ступенька под ногами отзывалась глухим стуком, словно отсчитывая удары её сердца.
