С Вильмом у нас получилось далеко не так просто, как со Старобором — биом упрямо не хотел находиться там, где должен был. Георг поначалу весело удивлялся, потом ругался сквозь зубы, а потом и вовсе затих — и вот тогда стало по-настоящему страшно. В кабине вирона, в которой и без того не было излишне шумно, воцарилась гробовая тишина.
- Ушел он, что ли? — спрашивал Георг сам себя.
Я сидел рядом, но не отвечал. Да и что я мог ответить? Я лишь до боли в глазах всматривался в молочно-серую белизну впереди, надеясь увидеть в ней хоть что-то.
- Он же мелкий еще совсем, что тоже наши шансы не увеличивает. — вроде как оправдывался пилот.
Я молчал. Мне было неловко и почему-то даже стыдно, что мой родной биом оказался таким небольшим и труднонаходимым. Как будто в этом была и моя вина.
После нескольких неудачных попыток смены курса и тягучих минут рыскания в непроглядной белизне окружающей нас атмосферы нам несказанно повезло — каким-то чудом Георг сумел вернуть нас на Старобор. Мы садились уже глубокой ночью, в темноте и при сильном дожде — даже я не мог сказать, на какую именно часть биома мы попали. Когда вирон (ATX-9 „Вирон“, большой транспортно-пассажирский летательный аппарат, повсеместно применяемый на Атлантисе) сел, подминая под себя ветви чахлого кустарника, то я увидел, как дрожат убранные с панели управления руки пилота. В кабине зашевелились все остальные — несмело, негромко, будто не решаясь спугнуть нашу удачу. Георг стянул с себя шлем и вытер дрожащей ладонью мокрое от пота лицо.
- Если честно, я был уверен, что это конец, — пробормотал он наконец. — Я даже не мог определить, где само Ядро, чтобы попробовать подняться вверх, над атмосферой.
- А я был уверен, что ты выпутаешься, — сказал я, стараясь звучать уверенно.
- Значит, у тебя веры в меня в разы больше, чем у меня самого. Не пойму только, хорошо это, или плохо.
Наконец, сержант вызвался на вылазку — поглядеть, что вообще находится вокруг нас. Он взял ускоритель, надел шлем и вышел наружу, запустив на пару мгновений в вирон холодный ветер и дождь. Мне показалось, что ему просто захотелось походить по твердой поверхности, и я его в этом вполне понимал.
- И что теперь? — к нам с Георгом подсела доктор Водопьянова. — Если кого-то интересует мое мнение, то я попросила бы вас до утра никаких дальнейших движений не предпринимать.
- Мы и не собираемся! — хором заверили доктора мы.
- Полагаю, что нам придется вернуться на Атлантис, — я размышлял вслух. — Насколько бы я ни хотел попасть на Вильм, но даже я не уверен, что выдержу еще одну такую попытку. Здесь, на Староборе, нам пока делать нечего. А значит, остается только одно — вернуться на Атлантис.
