Первые лучи солнца ласково растеклись над молодым летним лугом. Мои ботинки намокли от росы, а губы пересохли. Мы понимали: эту мягкую малахитовую траву скоро окропит кровь. И чьё-то тело послужит хорошим удобрением для жалкого клочка этой прекрасной целины. Штефан сидел на плече у Руха, жалобно урчал и гримасничал.
«Прости меня, дурная макака, но сегодня всё должно закончиться», — послал я Штефану телепатический импульс.
Ведь сегодня мой тринадцатый лёт.
Я сжимал шершавую рукоять мушкета так крепко, как напуганный маленький мальчик сжимает руку отца. Как сорвавшийся со скалы альпинист хватается за страховочный трос. В моих глазах пылала решимость. Обратного пути нет. Сказать друг другу нам больше нечего. Но Рух, будучи секундантом, всё-таки озвучил вопрос, выполнив тем самым все формальности. Его голос прозвучал глухо и отстранённо:
— Не желают ли стороны примириться?
Пижон, что стоял с опущенными глазами, наконец набрался мужества встретиться со мной взглядом. Впрочем, его рожа как всегда источала лишь высокомерие.
— Нет, — прохрипел он.
Я улыбнулся, как улыбнулся бы праведник, увидевший ад.
Наконец!
***
Бесплотным призраком я пролетел между рядами парт на своё место для убогих. Со мной никто не поздоровался, никто не обратил внимания. Класс был полупустой. Одноклассники разбились на группки в рекреации и коротали время до начала первого урока, развлекая друг друга. Ни одна из этих групп не была мне особенно рада, поэтому я прошёл в класс, чтобы порисовать героев любимой манги в надежде не услышать смешки в свою сторону.
Но живопись не пошла. Как истинный сыч, сидя на предпоследней парте, я стал с угрюмым видом наблюдать за воркованиями Перикла с Таней. Той самой, небезызвестной ЕОТ.
Однажды я мыл доску после уроков, а Таня забыла в классе учебник химии. У меня даже проскользнула крамольная мысль, что с её стороны это был тонкий намёк. Я подумал: может, она забыла учебник специально – мол, между нами возникла «химия». Посудите сами: мыл доску я в кабинете алгебры, и последним уроком у нас была, соответственно, клятая алгебра. Она могла знать, что сегодня моё дежурство, и решила сделать такой вот ход конём. Может, ей показался интересным мой загадочный внутренний мир?
Как выяснилось, учебник оказался на подоконнике только потому, что он увесистый и Таня хотела дать им по голове сидящему спереди Коляну. Мы душевно поболтали, она пару раз хихикнула над моими разящими наповал остротами, и воспалённое юношеским романтизмом воображение с тех пор рисовало картины: как мы обнимаемся под пледиком, смотрим сериальчики про ментов, попивая чаёк, и периодически отпускаем похабные шуточки. Или даже держимся за руки, стоя на вершине Анхеля, и рассуждаем о том, что нужно сделать, чтобы постичь великое фрактальное подобие.
