– Я хочу, чтобы ваша драгоценная супруга встала на колени… и стала для меня живым троном! – голос Лилы зазвенел, как бокал, брошенный об пол. Сладко. Ядовито. Триумфально.
Она сделала паузу и положила руку на свой живот.
Жест был театральным, но… пальцы ее слегка дрожали. Потом она поймала мой взгляд – и улыбнулась.
Улыбка была широкой, победной… но в глазах мелькнуло что-то еще. Страх. Глубокий, животный страх женщины, которая знает: ее ценность – в этом животе.
Значит, слухи не врали. Она сделала то, чего за двадцать лет брака не удалось сделать мне. Она забеременела.
И теперь ее единственная задача – выжить. Выжить, пока ребенок не родится. Выжить, пока Вальсар не найдет новую игрушку. Выжить, пока двор не решит, что она «слишком много себе позволяет».
Ее триумф был хрупким, как мыльный пузырь. И она это знала. Поэтому и решила раздавить меня – чтобы укрепить свою позицию. Чтобы показать: она – не просто любовница. Она – мать наследника.
«Я победила! Слышишь, принцесса! Я тебя уделала!» – читалось в ее взгляде. Но было там и другое. Годы.
Годы, когда она, красивая, молодая, талантливая, стояла в тени. Годы, когда ее называли «фавориткой», «игрушкой», «временным увлечением».
Годы, когда она кланялась мне, хотя знала, что я – бесплодная пустышка, а она – живая, яркая, желанная.
«Сегодня все увидят, кто по-настоящему владеет сердцем принца!» – кричал ее взгляд. Но еще громче он кричал: «Сегодня все увидят, кто достойна быть здесь! А ты… Ты – всего лишь напоминание о его неудаче!» – У меня ведь сегодня день рождения. Ты сам сказал, что я могу просить все что угодно. Бриллианты – это так скучно. Вот я и выбрала свой подарок, – улыбнулась она, а я почувствовала, как по телу пробегает дрожь.
Немыслимо.
Невозможно.
Такое не приснится даже проповеднику – первооткрывателю новых земель в малярийном бреду! Я знала, что принцессы и принцы не разводятся. Не принято в королевской семье. Так что единственным способом развода для меня было покинуть дворец вперед ногами под грустную музыку.
– Или что? – спросила Лила, глядя на моего мужа. – Вы возьмете свои слова обратно, ваше высочество?
Мир застыл. Придворные превратились в тени. Я знала, что происходит. Лила боялась. Не меня. Их. Боялась упасть вниз. А еще она знала, что у нее очень мало времени, чтобы расчистить себе путь. Ровно до того момента, пока ребенок не издаст первый крик.
И тут мой муж кивнул.
Без колебаний. Без гнева. Без стыда. Просто – кивнул. Как будто его попросили подать вино. Как будто речь шла не о его жене – а о старом, никому не нужном стуле.
