Кто-то сомневался, что дворец – это гадюшник?
Маша и не сомневалась. Она сама здесь тоже как бы лепту вносит, недаром она – гадюка гробовая. Она здесь живет?
Значит, это гадюшник. Все правильно.
Но и придворные… такие гады!
Мария сама еще не сообразила, как получилось, что они с Иоанном оказались в одной постели. Может, условный рефлекс, как у собаки Павлова? Бедная предшественница, она ж за всю свою жизнь только этого своего муженька и видела, на других и не смотрела даже! Ждала от него любви, ласки, да хоть капельки тепла и понимания… зря!
Иоанн, может, и не виноват, у него это просто как у собаки. Нет крыльев, она и не летает.
Нет у него органа, который за любовь отвечает?
Вот и не любит он никого, не может просто. Марию – точно не любит, Анну – а что это за любовь такая, когда родного ребенка неделю не видишь и не страдаешь, и в ссылку с матерью отправить готов, Диану – вообще смешно! Любит он, как же!
Хотеть такие существа умеют, а вот любить…
Вы бы еще свинье станцевать в балете предложили… ой, неудачное сравнение. Глядя на искусство двадцать первого века, они там и так пляшут, контркультура называется. Да и пусть его, тот век, Марии бы здесь и сейчас со всеми разобраться.
Муженек явно собрался утащить ее в спальню и повторить процесс там. Вдохновился, гад?
– Мари, ты такая стала…
Это – комплимент?
Ну ты чё, ваще, блин, конкретна!
Прямо девяностыми годами повеяло. Министр-администратор тот хоть разговаривать умел, а этот считает, что по попе похлопал, и уже его благодарить должны, что ли?[1]
Точно.
И руки дальше тянет.
Мария, недолго думая, по ним и треснула первым, что подвернулось. Подушкой. И не смешно это, подушка-то из натурального гусиного пуха, такой и прибить можно, если получше целиться.
– Слюни подбери, муженек!
Иоанн даже глаза вылупил.
– А?
– Что неясного? Барахло подобрал и вали отсюда, – Мария шипела так, что настоящая гюрза могла бы только уважительно головой покачать. Вроде и слова не из одних шипящих, а поди ж ты!
– Но я…
– Если я на минуту расслабилась, это не значит, что я тебя вообще видеть хочу. Диана при дворе? Эрсоны тоже? Вот, или ты их отправляешь в монастыри, сей же час, или пошел вон отсюда!
– Да ты… – психанул Иоанн.
Давно известно, что мужикам нельзя ставить ультиматумы. Умный мужчина и так не попадет в ситуацию, в которой надо выбирать под дулом пистолета, а дурак… а дурак при прочих равных всегда выберет плохой вариант. На то и дурак.
Иоанн и вылетел, как был, с голым… неглиже.
Хлопнула громовым раскатом несчастная дверь. Мария тихо хихикнула.
