Я узнал, что Мухтар умер, когда чип ещё не проснулся.
Пока индикатор в виске тёмный, ты можешь чувствовать что угодно. Но стоит чипу зафиксировать активность — он начинает считать. Каждую секунду горя. Каждый всплеск адреналина.
Мухтару было четырнадцать. Умер ночью, от старости. Я нашёл его утром, лёгким, как щенок. Прижал к груди и заплакал. Честно, бездумно. Потом чип щёлкнул — зелёный индикатор в виске вспыхнул, и я почувствовал, как что-то внутри начинает считать.
На неделе уволили Кирилла. Он сидел за соседним столом три года. Мы не были друзьями в старом смысле — не ходили в гости, не звонили по вечерам. Но он знал, что я пью кофе без сахара, и приносил печенье, когда забывал обед. Я знал, что у него аллергия на латекс, и напоминал, когда начальство раздавало перчатки.
Это и есть дружба теперь. Мелочи, которые не тратят квоту.
Его уволили за «избыточную эмоциональную реактивность». Он спорил с начальником по срокам. Голос повысился. Чип зафиксировал всплеск гнева — всего семь процентов, но начальник потребовал проверки. Аудит: за месяц Кирилл потратил сорок два процента квоты на «негативные эмоции». Превышение. «Социально опасный элемент».
Я узнал в обед. Кирилл стоял у лифта с картонной коробкой. Фоторамка. Кактус. Пачка чая, которую я одолжил. Он посмотрел на меня. Я посмотрел на него.
Я хотел сказать что-то. «Прости». «Удачи». Но чип уже считал. Он чувствовал, как мои лёгкие сжимаются, как горло комок. И блокировал. Лицо каменело — мышцы замерли, словно ввели лидокаин. Глаза сухие. Голос ровный.
«До свидания, Кирилл».
Он кивнул. Не удивился. Все знают, как это работает. Он повернулся и ушёл. Я стоял у лифта, чувствуя, как внутри что-то кричит, а снаружи — пустота. Чип показывал: остаток квоты на горе — ноль целых ноль ноль ноль один процента. Я потратил всё на Мухтара.
Вечером я искал в теневом интернете. Там, где пароли меняются каждый час, сообщения самоуничтожаются через три секунды. «Чёрный рынок эмпатии» — все знают, что он существует. Но доступ — как к наркотикам. Нелегально. Опасно. Наказуемо.
Я нашёл. «Доноры эмоций. Лицензированные переносы». Цены. Горе — дороже радости. Радость — дешевле, потому что её мало кто покупает. Горе — в десять раз дороже. Все тратят квоту на мелочи. На увольнения. На смерти. На то, что нельзя отложить.
