ГЛАВА 1. МЫСЛИ МИИ РИНОСКЕ
Мне часто приходилось слышать от людей, как скучна и однообразна их жизнь. И не обязательно эти слова исходили из благородных уст зачастую я слышала их даже от незнатных людей. Я всегда общалась больше с теми, кто не принадлежит, как это принято называть, «интеллигенции», потому что мой род корнями уходит именно к простому сословию. Всё изменилось, когда мой отец, Хидеки Риноске, спас от грабителей семью герцога Филиппа Кубары, не пролив ни капли крови. Герцог настолько был впечатлен его поступком и техникой, благодаря которой никто не погиб, что пожаловал моему папе роскошное поместье прямо в «Золотом городе», в самом лучшем районе Тивии, где живут богатые люди и высокородные. Однако отцу всегда была чужда эта жизнь. Он не заводил отношения с представителями знати, не любил, когда его называют «господином», а сам часто ходил по простым районам нашего города и брал меня с собой. «Никогда не издевайся над теми, кому в жизни повезло меньше, чем тебе. Поверь, они еще многому тебя смогут научить». И я всегда придерживалась этого правила, мне даже говорить «низкое сословие» неудобно.
Отец многому меня научил до своей смерти, но самое главное его правило было то, что жизнь — это бесценный дар, который нужно ценить, причем как свою, так и чужую. «Пацифист», «трус» —всё это неоднократно приходилось выслушивать ему от других благородных кланов за его позицию «не убивать». И ведь даже не в лицо… Они называли его так за его спиной, чтобы он не услышал. Так кто же здесь настоящий трус? Но он все слышал. Слышал и молчал, не давая воли эмоциям. Когда я была маленькой, мне казалось, что отец просто не обращает внимания на подобные слова. Теперь я понимаю: он прекрасно всё слышал, но был достаточно сильным, чтобы не отвечать на оскорбления. Он говорил, что сила человека заключается не только в способности победить другого в бою. Иногда гораздо сложнее сохранить спокойствие и не позволить чужой злобе изменить тебя. Такой уж он был всегда… Папа даже основал собственную школу по владению деревянным мечом, чтобы люди могли защищаться. Причем принимал он как желающих из кланов — а такие, на удивление, были, — так и простых жителей Тивии. Его любили, как и мою маму Нору, но судьба оказалась жестока по отношению ко мне и нашей семье…
Моя мама умерла на третий день моего появления на свет. Вот так вот дочь «пацифиста» уже при рождении совершила первое убийство. И сразу такое страшное… Нет, конечно же, меня никто в этом никогда не обвинял. Но когда я была маленькой, я всё равно думала, что в ее смерти есть моя вина. Папа вместе с нашим лекарем Хоти и моим дядей, младшим братом моей мамы, Сано, делали всё, чтобы я не чувствовала себя виновной, пытались восполнить эту утрату. Правда, им самим не помешала бы помощь. Я видела, как им тяжело без нее. Говорят, она была доброй и ласковой, всегда помогала Хоти с больными, учила подопечных папы искусству, чтобы они не думали лишь о «махании палками», как она говорила. Простые люди даже верили, что ее слова лечили лучше снадобий Хоти, ведь они лечили душу, а не только тело. Еще она была художницей. Ее картины и по сей день висят в нашем доме. Не знаю, насколько это правда, но поговаривают, что сам глава клана Химура покупал ее картины. Папа рассказывал, что она всегда мечтала о девочке, с которой они вместе будут писать стихи и рисовать, гулять по улицам родной Тивии и есть ее любимые профитроли. Как бы мне хотелось знать ее лично…
