Два года назад
Тихая комната не имела углов.
Вера заметила это ещё при первом визите – архитекторы скруглили все стыки, превратив помещение в нечто среднее между операционной и утробой. Белые панели из звукопоглощающего полимера плавно перетекали друг в друга: стены в потолок, потолок в пол. Никаких швов, никаких теней, никаких ориентиров для глаза. Температура – ровно восемнадцать градусов. Влажность – сорок пять процентов. Освещение – рассеянное, без источника, словно сам воздух светился изнутри молочным сиянием.
Идеальная сенсорная депривация для существа, которое ещё не научилось фильтровать входящие сигналы.
Вера стояла за трёхслойным стеклом наблюдательного поста, и её отражение – размытое, полупрозрачное – накладывалось на белизну комнаты, создавая иллюзию присутствия там, внутри. Она поймала себя на мысли, что это правильная метафора: часть её действительно была там. Архитектура эмерджентного сознания, над которой она работала последние одиннадцать лет, лежала в основе того, что должно было проснуться в ближайшие минуты.
– Синхронизация завершена, – голос Марка Танаки прорезал тишину, и Вера почувствовала, как напряглись плечи. – Кластер стабилен. Можем начинать.
Марк сидел за центральной консолью, окружённый полукругом голографических дисплеев. Его пальцы порхали над сенсорными панелями с той особенной небрежностью, которая выдаёт тысячи часов практики. Создатель «Моста» – нейроинтерфейса, который должен был связать биологическое и цифровое сознание. Сорок три года, ранняя седина на висках, привычка говорить быстрее, чем думает собеседник.
– Подожди.
Нора Вествуд стояла у дальней стены, скрестив руки на груди. Директор проекта «КОГИТО» выглядела так, словно вот-вот должна была принимать парад: прямая спина, поднятый подбородок, взгляд, который мог резать стекло. Шестьдесят один год, но в полумраке контрольной комнаты она казалась моложе – или, возможно, просто вне возраста.
– Протокол требует присутствия всей первичной команды, – продолжила она. – Где Ковальски?
– Был в серверной пять минут назад, – отозвался кто-то из младших техников. – Проверял охлаждение.
– Найдите его.
Вера повернулась обратно к стеклу. В Тихой комнате ничего не изменилось – она оставалась такой же пустой, такой же белой, такой же ожидающей. Единственным предметом внутри был небольшой постамент в центре, на котором располагался терминал связи: экран и клавиатура. Никаких камер, никаких микрофонов, никаких сенсоров внутри самой комнаты. Всё наблюдение велось через серверы – через потоки данных, которые потечёт через «Мост».
