Если бы разум человека мог растянуть одну секунду на сотни тысячелетий, он увидел бы, как неподвижный камень превращается в ревущий, живой поток.
В абсолютной, глухой темени изумрудного зала Первых время застыло вокруг базальтовой Т-образной колонны, внутри которой навсегда скрылся силуэт Хранителя Неба с поднятой вверх рукой. Первые луны Обнуления прошли в гробовом молчании недр. Но на поверхности, за триста тысяч локтей от бункера, Терра содрогалась в конвульсиях.
Вспышка — и стометровый водяной вал Великого Потопа сминает известняковые дома Колыбели, превращая оранжерейную утопию сытых в жидкий ил. Вспышка — и наползающий ледяной щит Полуночи с хрустом перемалывает Каменное ложе, укрывая бункер Первых вековой мерзлотой на десятки тысяч оборотов Великого Светила.
Внутри пещеры, сквозь микротрещины запечатанного шлюза, время текло невидимыми каплями. Сто тысяч лун ледник давил на холм, но Т-образные оси тяжести держали изумрудный свод вопреки вселенной. Затем смещение недр снова сдвинуло плиты. Лёд стремительно отступил на Полуночную сторону, оставив после себя голые, серые скалы. Солнце выжигало базальт, сменяясь дикими ливнями, которые намывали поверх нефритового сейфа новые слои известняка, глины и песка. Сквозь трещины прорастали корни первобытных папоротников, они цеплялись за глухой камень, засыхали, превращались в прах, и сверху ложился новый пласт земли. Материки сдвигались. Горные хребты стирались в пыль, а «Пузатый холм» продолжал расти, превращаясь в неприметный пуп посреди бескрайней, пустеющей степи Анатолийского нагорья. Две луны превращались в век, век — в секунду этого великого геологического сна.
Таймлапс времени оборвался внезапно, под оглушительный, чужеродный рёв. На дворе стоял двадцать первый век эры «цифровой хероборы».
Тяжёлый дизельный генератор надрывно выл на вершине турецкого холма Гёбекли-Тепе, выплёвывая в пронзительно - синее небо Анатолии сизые клубы копоти. Вокруг раскопанного известнякового круга, обозначенного в археологических картах как «Сектор D», суетились люди в ярких жилетах, опутанные проводами, наушниками и цифровыми планшетами. Повсюду висел плотный, перенасыщенный гул: щёлкали затворы цифровых камер, пищали датчики лазерных сканеров, а рабочие - курды лениво переругивались у отвалов щебня.
