Пролог. Мир, расколотый тьмой
Он шёл сквозь ночной туман, будто сама тьма дала ему плоть и форму. Ветер носил клочья мглы, облепляя руины некогда величественных городов, просачиваясь в разбитые окна небоскрёбов, заполняя заброшенные туннели метро. В этой вязкой пелене тонули звуки – лишь изредка хрустнет битое стекло под сапогом или донесётся далёкий, нечеловеческий вой, от которого кровь стыла в жилах.
Мир трещал по швам – буквально. Земная кора покрылась разломами, словно старое зеркало, по которому ударили кулаком. Эти рваные раны реальности появлялись внезапно: посреди площадей, где ещё недавно гуляли семьи; в глубине древних лесов, куда веками не ступала нога человека; на дне океанов, поднимая к поверхности чудовищ из глубинных кошмаров.
Сначала разломы были узкими, едва заметными щелями. Но с каждым днём они разрастались, источая густой, маслянистый туман с привкусом серы и гнили. Из тумана выходили демоны.
Не мифические чудовища из детских сказок, не абстрактные воплощения зла – а живые (если их можно было так назвать) кошмары, сотканные из самых глубоких человеческих страхов. Они принимали формы, от которых разум отказывался верить в реальность: тени с лицами тех, кого ты когда‑то предал, с глазами, полными тихой укоризны; существа с телом любимого человека и ртом, полным острых, как бритва, зубов; безликие фигуры, шепчущие твои самые страшные секреты – те, что ты даже себе не осмеливался признать.
Они не просто убивали. Они питались. Страхом. Виной. Отчаянием. Чем сильнее жертва сопротивлялась, тем слаще была её агония. Демоны впитывали эмоции, как губка, и становились сильнее.
Первые годы люди пытались бороться. Армии разворачивали бронетехнику у разломов, но снаряды проходили сквозь туман, не оставляя следа. Учёные создавали энергетические щиты, но те гасли, едва коснувшись демонической субстанции. Религиозные лидеры проводили обряды очищения, но молитвы тонули в безмолвной злобе, исходящей из разломов.
Города падали один за другим. Нью‑Йорк замолчал на полуслове: последний сигнал с Башни Свободы оборвался: «Они внутри… они уже…» Через неделю небоскрёбы стояли пустые, а в их окнах мерцали багровые отблески. Токио погрузился в хаос: видеозаписи с дронов показывали, как улицы заполняются тенями, а люди просто исчезают, оставляя после себя лишь одежду. Париж потерял Эйфелеву башню – она сгнила за одну ночь, превратившись в груду ржавого металла, покрытого странными, пульсирующими наростами.
Цивилизация рассыпалась, как карточный домик. Телекоммуникации отключились – будто сама реальность блокировала сигналы. Радиоэфир заполнился шёпотом, от которого у операторов лопались барабанные перепонки. Электростанции останавливались: демоны проникали в системы, превращая механизмы в осквернённые артефакты. Турбины начинали вращаться в обратную сторону, генераторы источали чёрный дым, а на экранах мониторов появлялись символы, от вида которых люди впадали в ступор.
