ПРОЛОГ. Голод, который не лечится
Его звали Илья Неверов. Ему было двадцать два. Мир был прост: работа, долги, холодные подъезды и еда, которая всегда заканчивалась быстрее, чем должна. Он жил в сером городе, где панельные дома стояли, как могильные плиты, а люди ходили мимо друг друга, как тени. Работал на складе, перебивался подработками, снимал комнату в коммуналке, вечно экономил – и вечно хотел есть. Он всегда думал, что голод – это просто чувство.
Пустота в животе, слабость в пальцах, дурные мысли и раздражение. У кого его не было? Голод преследовал его с юности – не как привычное урчание, а как состояние. Он ел и не чувствовал насыщения. Иногда становилось легче, но ненадолго, а потом пустота возвращалась и росла, как чёрная опухоль.
Сначала это было простое: хочется поесть. Потом – настойчивое: надо поесть.
А потом стало иначе: если не поешь – умрёшь.
Врачи пожимали плечами.
– Анализы в норме.
– Желудок – относительно здоров.
– Гормоны… ну, чуть-чуть скачут.
– Психосоматика?
Илья ненавидел это слово – «психосоматика». Будто бы он выдумывает.
Он не выдумывал. Он просыпался ночью от того, что во рту был вкус железа, а в голове – только одна мысль: мясо.
Он покупал куриные ножки, говяжий фарш, дешёвые сосиски. Ел быстро, почти не жуя, и чувствовал не сытость – а короткую передышку. Как будто внутри него кто-то стоял у двери и скребся когтями по доскам, а еда была лишь клином в щель, чтобы дверь не открылась полностью.
Иногда он замечал странное.
После больших порций он становился… быстрее.
Руки работали точнее, ноги – легче. Он мог таскать коробки по складу так, будто они стали легче на треть. Он мог пробежать по лестнице на восьмой этаж, почти не задыхаясь.
Но это длилось недолго. Потом голод возвращался – и становился хуже, чем прежде.
Самое страшное было даже не это.
Иногда, когда он засыпал, ему казалось, что в комнате есть ещё кто-то. Не человек. Не зверь. Тень. Слишком густая, слишком живая. Она шевелилась там, где не должно ничего шевелиться.
В одну ночь он проснулся с криком.
Ему приснилось, что в темноте комнаты что-то шевелится под кроватью. Что-то не огромное – но бесконечно голодное. Оно не выходило наружу, оно… вытекало. Тонкими нитями, влажными жгутами, которые тянулись к нему.
Илья рванулся к выключателю. Свет вспыхнул – и ничего не было.
Однако на полу, у кровати, остались следы.
Как от мокрых пальцев.
Но пальцев было слишком много.
Он сидел на краю кровати, трясясь, и понял: у него нет денег на нормальную еду. И завтра – смена. И тело слабеет.
Голод рос, как опухоль. Он перестал быть ощущением – он стал
