За окном догорало. Красное зарево в западной части небосклона потускнело и сменилось тёмными дымными облаками, сплюснутыми, словно чечевица, и подсвеченными снизу багровым. А потом и этот свет погас. Больше любоваться не на что.
– Сири, закрой жалюзи, – скомандовал Леонард, поставив допитую чашку на подоконник. – И включи освещение.
Искин, управляющий зданием, послушно засветил потолочные панели, наполнив кабинет мягким сиянием. Леонард аккуратно свернул все вирт-окна и вышел из аккаунта. Пускай в здании ни души, кроме него, соображениями безопасности грех пренебрегать. Тем более когда потенциальная стоимость содержимого твоих файлов тянет на миллионы.
Леонард закрыл за собой дверь кабинета – щёлкнул электронный замок, зажглась контрольная лампа, – и отправился на плановый обход. Сегодня была его очередь дежурить в офисе ОЗК. По неписаным правилам, офис всегда открыт для посетителей, даже ночью, и в нём должен находиться хотя бы один сотрудник, способный разобраться в проблеме, если она возникнет, и оказать помощь, если она понадобится.
Когда-то такое дежурство не было формальностью. В любое время суток следовало быть готовым к появлению на пороге обессиленных, оборванных, а то и раненых киборгов, порой совершенно неадекватных, и к визитам их скандальных хозяев, то требующих вернуть свою собственность, то, наоборот, пытающихся свалить на Общество Защиты Киборгов заботу о вызывающих подозрение или просто надоевших, изношенных машинах. В любой момент здание могло подвергнуться атаке дексистов или антидексистов, а однажды – Леонард сам был тому свидетелем – те и другие передрались между собой прямо в вестибюле с использованием огнестрела и бутылок с зажигательной смесью. Постоянно требовалось находиться на связи с полицией и медиками, консультироваться с психиатрами и юристами.
Нынче всё спокойнее, слава Ктулху. Истерия вокруг срывающихся киборгов сошла на нет, когда виновников срывов стали выявлять и привлекать к ответственности, бесконтрольная продажа киборгов была приостановлена, а разумные получили гражданские права. Офис ОЗК – не сразу, но за несколько лет – перестал быть похожим то на сумасшедший дом, то на осаждённую крепость, то на приют убогих. Теперь он напоминал скорее гибрид элитной больницы и центра социальных услуг. Но традиции остались. Леонард методично проверил лабораторию репродукции, инкубаторный зал, кабинеты для тестирования и отладки, операционные, зал собраний… «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои». Последовательно заглянув в кабинеты психолога, паспортиста и бухгалтера, он спустился в вестибюль.
