Был август – жаркий и тихий, будто весь мир затаил дыхание. Солнце стояло над лугами, как раскалённая печная заслонка, и трава шуршала под ногами и рассыпалась как пепел. Цикады стрекотали неустанно и однообразно, словно отсчитывали последние дни лета.
По пыльной дороге шли две девочки. Старшая, подросток, худая, жилистая, с кожей, обожжённой солнцем до тёмного оттенка, и черными вороньими волосами, связанными в узел на затылке и раскосыми карими глазами. За спиной – лук, плотно стянутый ремнями, на поясе – потрёпанная котомка.
Младшая – лет десяти, вся в веснушках, с рыжими кудрями, выбивающимися из-под косынки и живыми зелеными глазами. Левой руки у неё не было – ниже локтя крепился деревянный протез с железным крюком. Он поскрипывал при ходьбе, когда девочка размахивала рукой, сбивая сухую траву у края дороги.
– Хватит уже пакостить! – бросила старшая, не глядя на спутницу. – В прошлый раз чуть не схватили у ворот. А сегодня снова?
– Да никого я не трогала! – отрезала рыжая, но голос выдал её: задорный, но с хитринкой.
– Не ври. Я видела, как ты метнулась к телеге, когда я торговалась за шкуры.
– Ну и что? Сперла пару медяков. На соль. У нас её совсем нет.
– Можно было обменять белку! У меня ещё три шкурки в котомке.
– За белку дают несколько картофелин и ничего больше. А соль – за деньги. И хлеб – за деньги. А мы всё жрём одно мясо, как волки.
– Волки хоть не попадаются.
– А я попадусь? – Она фыркнула. – Да я бы удрала и с привязанной к ноге гирей.
Они свернули на луг, где трава была выжжена до соломенного цвета, и пошли к лесу. Там, на опушке, среди ольхи и осин, виднелась покосившаяся избушка с обвалившейся крышей и дверью, которая давно не закрывалась до конца.
У порога стояла девушка. Длинные светлые волосы убраны в две косы, руки в царапинах от трав, лицо – бледное, но спокойное. У нее были удивительно ясные голубые глаза и грустная улыбка. На ней было надето монашеское платье, поношенное до белизны на локтях и подоле.
– Опять ругаетесь? – спросила она, не упрекая, а скорее устало.
Старшая мотнула головой в сторону рыжей:
– Эта опять за свое! Умыкнула кошель у торговца.
– Правда? – Девушка присела, чтобы быть на уровне с младшей. – Ханна покажи.
Рыжая полезла в карман на груди и вытащила три потускневшие медяшки.
– На соль хватит. И на кусок мыла, если повезёт.
– Хватит ее поощрять, Лин! – не выдержала смуглая девочка. – Она же так попадется!
– Да, что ты раскудахталась, Аяне! – Ханна вскинула крюк. – Не попалась же?
Лин тихонько вздохнула.
– Заходите уже. Каша готова.
