В большой зале-аудитории, бывшей некогда синагогой[1], а теперь предназначенной для проведения занятий, за кафедрой, вырезанной из цельного дерева, сидел и дремал грузный человек, облачённый в мантию декана. Солнечный лучик, пробившийся сквозь цветные витражи окна, гулял по толстому лицу с мясистым носом. Декан дремал, и ему грезилось, как его, уходящего из дома на службу, провожает кухарка-экономка. Женщина с необъятными бёдрами и могучей грудью. Как он, проходя мимо, шлёпает её пониже спины и пытается поцеловать в губы. Сделав нарочито недовольное лицо, экономка пытается отстраниться и при этом томно закатывает глаза. Полные губы декана расплылись в довольной улыбке. Да, он мог себе это позволить. Он декан медицинского факультета университета города Гейдельберг. Читающий лекции школярам по медицине и химии. Кроме того, первый советник бургомистра в Магистрате, владелец аптеки и шпалерной[2] лавки. Хозяин большого и богатого дома. Почтенный бюргер и семьянин. Он Иоганн Якоб фон Баумгартнер.
– Герр Баумгартнер, господин, – послышался голос. А может, приснилось? – Господин, проснитесь, – уже более настойчиво было повторено. Нет, не приснилось. Но этот голос знаком до неприятности. И принадлежать он мог только одному неприятному человеку. Декан приоткрыл один глаз, потом другой. Так и есть, это он. Перед ним стоял Александр Максимилиан фон Гогенгейм. Этот выскочка и болтун, вечно умничающий и пререкающийся с наставниками. Особенно с ним, непревзойдённым лекарем и алхимиком. Декан недовольно поморщился и резко бросил:
– Чего тебе?
– Герр Баумгартнер, извините, что отвлекаю вас от самосозерцания.
При этих словах декан удовлетворённо хмыкнул.
– Но учитель опять себя плохо чувствует. Не спал всю ночь, у него жар, и его лихорадит. Позвольте мне сегодня не присутствовать на лекциях. Я нужнее там, – и Александр неопределённо махнул рукой в сторону дверей.
Декан и виду не подал, что эта просьба весьма кстати. Не видеть целый день этого проклятого умника – что может быть лучше?
– Так и быть, иди. Отпускаю тебя, но знай, делаю это из уважения к твоему наставнику. Поди прочь, – сказал декан и прикрыл веки.
Александр ловко повернулся на пятках и в миг оказался у дверей.
– Стой, – услышал он повелительный окрик за спиной.
Юноша остановился и развернулся в сторону говорившего. – Имей в виду, мальчишка: ни сегодняшнее, ни предыдущие отсутствия на занятиях не освобождают тебя от оплаты за них.
Мальчик смело смотрел в свинячьи глазки декана.
– Хорошо, герр Баумгартнер, – ответил Александр. А про себя добавил: «Жаба. Жаба и шарлатан».
