Последний звонок отзвенел в пятницу в час дня.
В час пятнадцать Милана Светлова сидела в учительской, смотрела в одну точку и не моргала. Перед ней стояла кружка с чаем, лежала стопка незаполненных журналов и записка от завуча: «Милана Сергеевна, не забудьте сдать годовые отчёты в трёх экземплярах, характеристики на выпускников, тематическое планирование на следующий год и ведомости по внеурочке».
Следующий год.
Милана взяла записку, аккуратно сложила её вчетверо, ещё раз вчетверо, и положила под кружку с холодным чаем. Это был её способ сказать миру всё, что она о нём думает, оставаясь при этом интеллигентным человеком.
За окном орали дети — счастливые, свободные, с шариками и мороженым. Милана смотрела на них с тихой белой завистью.
Дверь учительской распахнулась так, будто в неё въехали с разбегу.
— Милка! — Соня Громова стояла на пороге, растрёпанная, с телефоном в одной руке и кофтой в другой, с видом человека, только что получившего послание от высших сил. — Милка, не говори ничего. Просто слушай.
— Соня, я ничего не говорю.
— Египет, — сказала Соня. — Хургада. Вылет послезавтра. Горящий. Двадцать две тысячи с перелётом и всем включено. Я уже почти нажала «купить».
Милана посмотрела на неё. Потом на записку под кружкой. Потом снова на Соню.
— Нажимай, — сказала она.
Соня нажала.
Следующие тридцать шесть часов Милана вспоминала потом как страшный сон с элементами производственной трагедии.
Выяснилось, что загранпаспорт лежит там, где она его «точно оставила» — то есть нигде. Он был найден поздно вечером в кармане зимнего пальто вместе с засохшей мандариновой долькой и чеком из супермаркета от ноября позапрошлого года. Выяснилось также, что купальник у Милы ровно один — практичный чёрный, ещё студенческих времён, — и что «ехать в Египет с одним купальником» Соня считала примерно тем же, что «выйти на сцену Большого театра в валенках».
Они поехали в торговый центр в десять вечера.
— Вот этот, — говорила Соня, кидая в корзину вещи с такой скоростью, будто магазин вот-вот закроется навсегда. — И вот этот. И сарафан. И шляпу. Мила, ну возьми шляпу, ты же в Египте, не в Урюпинске.
— Соня, я учитель литературы, а не блогер.
— Учителя литературы тоже имеют право на шляпу. Флобер бы одобрил.
Милана взяла шляпу.
Крем от солнца они забыли. Вспомнили в аэропорту. Купили там же за втрое дороже. Соня сказала, что это называется «туристический налог на беспечность», и совершенно не расстроилась.
Самолёт вылетел по расписанию — что само по себе было маленьким чудом.
