Спустя несколько дней после совершения пространственного скачка члены экипажа экспедиционного корабля «Одиссей» были выведены из заморозки бортовым ИИ и начали свою работу. Корабль «Одиссей» – титаническая махина в пятьсот метров длиной, триста шириной и двести высотой, первое воплощение мечты человечества о звёздах – достиг своей цели. По расчетам запуска, корабль должен был оказаться на окраинах системы Проксимы Центавра для изучения системы. Глубокая, почти осязаемая тишина космоса встретила их. Красный карлик, неприметный и тусклый, был едва виден, но его гравитационное поле уже держало в своих объятиях небольшой, каменистый мир – планету, которую ученые Земли назвали Ульва. В этой системе не было величественных газовых гигантов или сверкающих колец, лишь одна планета, находящаяся в потенциально обитаемой зоне, и хаотичная россыпь астероидов, безмолвно дрейфующих вокруг красного солнца.
«Одиссей» занял позицию для длительного изучения на краю гравитационного колодца звезды. Его обширные сенсорные комплексы начали собирать телеметрические данные о всей системе: гравитационные аномалии, спектральный анализ астероидного пояса, радиационный фон и, конечно же, детальные характеристики Ульвы – её атмосферу, спектры отражений и температуру поверхности. Для команды это был апогей многолетней подготовки и начало реализации практической части миссии.
В это время Федор Лисицын, младший сотрудник геологической партии, получил свое задание: на одноместном «Исследователе-1» отправиться к ближайшему скоплению астероидов, взять керны и изучить структуру пород. Работа требовала терпения и точности. Здесь самоучка без университетского диплома чувствовал себя на своём месте.
Он добрался до астероидного поля примерно за двадцать минут, и вот уже час, как он управлял манипулятором, готовясь взять очередной керн. Скука, свойственная долгим наблюдениям, была прервана лишь пару раз, когда он, как обычно, начинал про себя рифмовать строки о величии пустоты или о том, каково это – быть песчинкой в этой бездне.
«Огни Земли — лишь искры в вечной мгле,
И дом — лишь отзвук в памяти глубин.
Здесь незаметно познаешь вселенную в себе,
В потоке мыслей собственных вершин...»
В этот момент его взгляд, скользнувший по голографическому изображению "Одиссея" – его единственной связи с цивилизацией – уловил нечто странное. Рядом с корпусом флагмана, прямо в пустоте, возникли три едва уловимые, прозрачные искажения пространства. Они напоминали рябь воздуха над раскаленным асфальтом в жаркий день, но были идеально сферическими, по показателям приборов диаметром около ста метров каждая.
