Таэрион. Новое начало
Глава 1. Дорога на север
Армия выступила на рассвете.
Не было барабанов. Не было боевых кличей и знамён, развёрнутых на ветру. Колонна просто пришла в движение — сначала передовые дозоры, потом конница, потом пехота — и двинулась на север по дороге, которая ещё помнила следы нифльгардских сапог.
Таэрион ехал в голове колонны. Не потому что так положено Кардону — просто иначе он не умел. Всю жизнь, сколько он себя помнил, он шёл первым или не шёл вовсе.
Утро было серым и холодным. Над холмами висел низкий туман, скрывая их вершины, и дорога уходила вперёд как в молоко — видно было шагов на сто, не больше. Копыта коня глухо стучали по утоптанной земле. Где-то позади мерно переговаривались командиры, звенела сбруя, изредка кто-то кашлял в сыром воздухе. Колонна была небольшой — человек пятьсот, не больше. Но шли они плотно и без лишнего шума, как люди которые знают куда идут и понимают зачем.
Основная сила была уже там. Впереди. За нифльгардскими стенами — те, кого Морген считал своими лучшими воинами, а они уже несколько дней ждали одного знака.
Тариан поравнялся с отцом немного погодя. Его конь был моложе и горячее — пришлось придержать, чтобы не вырваться вперёд. Он некоторое время ехал молча, глядя на туман впереди, на мокрую траву по обочинам, на спины дозорных далеко впереди — едва различимые силуэты в белёсой мгле.
Таэрион не оборачивался. Он чувствовал присутствие сына рядом так же естественно как чувствуют тепло костра — не глядя на него, просто зная что он есть.
— Вчера вечером, перед выступлением, — сказал он наконец, — я пошёл к могиле Каэлана.
Тариан ничего не сказал. Только чуть натянул поводья.
— Постоял там, — продолжил Таэрион. — Долго. — Он помолчал. — Он должен был дожить до этого.
Тариан молчал. Каэлан для него был не абстракцией — он помнил тот день. Двор. Крики. Подвал где они сидели втроём с матерью и сестрой и слышали всё что происходило снаружи. Он помнил как они вышли потом. Помнил двор и то что увидел в нём. Некоторые вещи не забываются — они просто уходят вглубь и лежат там тихо, пока что-то не поднимает их снова на поверхность.
— Он мечтал что я однажды всё-таки стану Кардоном, — сказал Таэрион. — Убеждал меня в этом все восемнадцать лет. Говорил — этот день наступит, я знаю. А я говорил ему — я изгой, Каэлан. Изгои Кардонами не становятся. — Он помолчал. — Он никогда не спорил в ответ. Просто смотрел на меня так, будто я сказал что-то очень глупое. И молчал.
