Мне часто снится один и тот же сон.
Я еду… Точнее, меня везут.
Куда – не знаю. Да мне и не интересно. Ведь за окном машины проплывают чудеса.
Волшебство.
Мне восемь лет. Я сижу на заднем сидении нашей старенькой зелёной «девятки». За рулём – угрюмый отец, рядом на пассажирском кресле – обеспокоенная мама.
Она часто оборачивается ко мне. На её загорелом лице, усеянном веснушками, читается тревога. Волнение, по идее, должно передаваться и мне – говорят, дети остро чувствуют настроение родителей. Но я слишком увлечён. Увлечён волшебством.
Волшебство повсюду: на деревьях и домах, на электрических проводах, вокруг других машин, под ногами пешеходов и в самих людях. В воздухе, на земле, в воде – особенно отчётливо вижу его, когда машина проезжает по длинному и широкому мосту.
Иногда волшебство проникает и в машину, но мы едем слишком быстро, чтобы я мог рассмотреть его в деталях. Я вижу лишь смазанные мазки и тонкие светящиеся линии, сквозь которые мы спокойно проезжаем. Эти линии не вызывают дискомфорта, они вообще не ощущаются – лишь разжигают моё детское любопытство.
Я прижимаюсь к стеклу, буквально впечатываю в него лицо и смотрю во все глаза. Я не могу – не имею права – пропустить ни малейшую частичку волшебства.
Оно светится и переливается, словно новогодняя ёлка, утолщается, переплетается и разбегается замысловатой сеткой паутины. Ныряет под воду, чтобы тут же взмыть в небо поразительной четырёхцветной радугой.
Изумрудно-зелёный – как молодая листва.
Голубой… Нет, насыщенная лазурь ясного летнего неба.
Красный, словно раскалённая лава.
И белый – такой чистый и сверкающий, каким не бывает даже снег на непокорённых вершинах гор.
Туда-сюда снуют разноцветные огоньки разных размеров: от крошечных, не больше ногтя, до настоящих гигантов.
Я слежу за ними с азартом, болея за каждый мерцающий огонёк, словно футбольный фанат за своего кумира. А потом в изумлении открываю рот, когда прямо над нами проносится ярко светящийся голубой шар-гигант.
Для меня, восьмилетнего, он кажется необъятным. Больше слона! Нет, кита! А, может, целой планеты!
Шар тихо гудит, словно огромный сердитый шершень, и летит так низко, так близко, что кажется, протяни руку – и коснёшься.
– Саша, – зовёт мама.
Я с трудом отрываю взгляд от небесного чуда и смотрю на неё осоловелым от впечатлений взглядом.
Мама протягивает мне шоколадку.
В голове вихрем проносится удивление: мама – шоколадку – мне? Ведь мне же нельзя!
То есть можно, но мама всё время запрещает. Говорит, он вредный, и от него портятся зубы и болит живот.
