ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: УГАСАНИЕ
(2031–2047)
Глава 1. Светимость
Вера Калинова узнала о снижении светимости не из научного журнала. Она узнала это от своей дочери.
Арине было восемь лет, и в тот день в марте 2031-го, она вернулась из школы раньше обычного. Встала в дверях кухни, и молча смотрела на мать, которая читала что-то на планшете.
– Что случилось? – спросила Вера, не отрываясь от текста.
– Мам, – сказала Арина, – а солнце сегодня не такое. Правда?
Вера подняла голову.
– Что значит «не такое»?
– Ну, – девочка помедлила, подбирая слово, – бледнее. Как будто оно немножко устало.
Вера посмотрела в окно. За двойными стёклами – серое небо, обычное для марта. Ничего особенного. Она уже открыла рот, чтобы сказать: «Просто облака, солнышко», – но что-то остановило её. Что-то было в том, как Арина стояла в дверях – серьёзно, без драмы, просто констатируя факт.
Вечером Вера открыла базы астрофизических наблюдений.
Она не была астрофизиком. Она была генетиком, специалистом по векторной доставке, человеком, который думает в масштабах ДНК. Но у неё был допуск к нескольким закрытым архивам – «наследие» давнего сотрудничества с космическим агентством по проекту длительных полётов. И в этих архивах она нашла то, что искала.
Данные были. Они просто не были опубликованы.
Снижение солнечной светимости – 0,3% за последние восемь месяцев. Ничтожная цифра. Но кривая – кривая была неправильной. Она не колебалась, как при обычных солнечных циклах. Она шла вниз. Равномерно. Уверенно. Как показатели пациента, который медленно угасает.
Вера сидела перед экраном долго. Потом закрыла ноутбук, вышла в комнату дочери, посмотрела на спящую Арину. Постояла минуту. Вернулась.
Открыла новый документ.
Написала в заголовке: «Проект автономии».
Потом стёрла. Написала снова: «Люминос».
Слово пришло само, неожиданно. От латинского lumen – свет. И от того, что уже начинало формироваться в её голове как единственный возможный ответ на то, что она только что увидела в цифрах: если внешний свет уходит, свет должен появиться внутри.
Она работала до утра.
Арина проснулась в семь, пришла на кухню, нашла мать за столом с тремя пустыми чашками кофе и распечатанными листами, которые она читала и перекладывала.
– Мам, ты не спала?
– Нет.
– Из-за солнца?
Вера посмотрела на дочь.
– Из-за солнца, – подтвердила она.
Арина кивнула. Поставила чайник. Вытащила хлеб.
– Хочешь тост?
– Хочу.
Они сидели за столом – мать с листами, дочь с тостом – и снаружи светило мартовское солнце. Немного бледнее, чем обычно. Совсем чуть-чуть.
К 2033-му данные были опубликованы из закрытых архивов.
