Пролог
Вода всё ещё стекала с волос Станислава Диянова.
Он сидел на жёстком пластиковом стуле перед широкой стойкой из серого ламината и чувствовал себя абсолютно, бесповоротно нелепо. Где-то за тонкой перегородкой мерно гудел вентилятор, создавая ощущение, что они находятся в блочном модуле временной строительной бытовки, но без окон и без дверей. Только стойка, стул, да женщина с лицом, которое видело всё и ничему уже не удивлялось.
– Вот здесь поставите подпись, – сказала женщина, пододвигая к нему лист бумаги. – И здесь. И вот тут, где сказано «ознакомлен».
Стас провёл ладонью по лицу. Кожа была холодной, пальцы дрожали мелкой, противной дрожью. Ещё минуту назад – или час, или вечность, он не мог понять – он был в реке. В знакомой, родной реке, где купался с пяти лет, где знал каждую корягу и каждый омут. Он нырнул, как делал это тысячу раз, а потом что-то пошло не так. Нога? Судорога? Глупость? Он не понял. А теперь он сидел здесь, и с его волос на воротник рубашки падали холодные капли.
– Скажите, – его голос прозвучал хрипло, – я… я отличный пловец. Как это вообще могло случиться?
Женщина подняла на него глаза. В её взгляде не было ни жалости, ни сочувствия, ни даже раздражения. Только усталая констатация факта.
– Часто отличные пловцы тонут, Станислав Игоревич. Парадокс самоуверенности. Подпишите, пожалуйста.
Он посмотрел на лист. «Свидетельство о смерти». Крупный шрифт, сухие строчки. Дата. Время. Причина: утопление. Его имя. Его фамилия. Всё было напечатано чётко, без помарок, словно кто-то давно заготовил бланк и только вписал данные.
– Я не чувствую себя мёртвым, – сказал Стас.
– Это нормально, – ответила женщина. – Чувство придёт позже.
Он взял ручку. Обычную шариковую ручку синего цвета, привязанную к стойке тонкой пластиковой цепочкой, как в банке. Ручка была холодной, цепочка тихо звякнула. Стас посмотрел на строчку для подписи. Всё внутри него кричало: не подписывай. Это ошибка. Ты живой. Ты нужен на стройке, у тебя смена завтра, у тебя дочь, у тебя жена, ты обещал починить проводку в гараже.
Но он подписал.
Чувство глубочайшей несправедливости накрыло его с головой сильнее, чем речная вода. Он отодвинул бланк, и женщина молча забрала его, даже не взглянув на подпись.
– Можете идти, – сказала она и уткнулась в монитор.
– Куда?
Но она уже не отвечала.
Стас остался сидеть, не зная, что делать. Сзади была глухая стена, спереди – стойка с женщиной, слева и справа – такая же серая пустота. Он уже собрался спросить, есть ли здесь выход, как вдруг в стене, которой только что не было, обозначилась дверь.
