ЧАСТЬ I «НОВЕНЬКИЙ» Глава 1 «Новый дом, старая тишина»
Машина пахла пылью, кожзаменителем и молчанием.
Лёша Молчанов сидел на заднем сиденье отцовской «Камри» – той самой, которую отец купил три года назад и с тех пор называл исключительно «она», как живое существо, – и смотрел на дорогу. Наушники торчали из ушей, белые провода змеились по груди к телефону, лежавшему на коленях. Музыка не играла. Он вставил наушники два часа назад, когда они выехали из Нижнего, и с тех пор не включил ни одного трека. Просто сидел с ними. Как в скафандре. Как в коконе, который отделял его от салона машины, от переднего сиденья, от родителей, от всего.
Наушники без музыки – лучшее изобретение человечества, если ты четырнадцатилетний мальчик, который не хочет слышать тишину.
Потому что тишина в этой машине была особенной. Не той уютной тишиной, когда всем хорошо и просто нечего сказать. Это была тишина-стена. Тишина-забор. Тишина, которую возвели годами – кирпичик за кирпичиком, молчание за молчанием – и теперь она стояла между ними, прочная и непробиваемая, как бетон.
Отец вёл машину. Одной рукой на руле, второй – держал телефон. Не у уха – на уровне рта. Наговаривал голосовые. Бесконечные, монотонные, как молитва на непонятном языке.
– Сергей, я тебе отправил таблицу по третьему кварталу, посмотри строку сорок семь, там расхождение с прогнозом, нет, не по марже, по валовой, да, именно, и ещё – по логистике нам нужен новый оператор, старые тарифы не катят, я Виталию написал, но он не отвечает, продублируй, пожалуйста, и…
Голос отца – ровный, деловой, лишённый каких-либо эмоций, кроме лёгкого раздражения, – был фоновым шумом всей Лёшиной жизни. Он засыпал под этот голос. Просыпался под него. Ел завтрак, пока отец за столом диктовал кому-то условия контракта. Делал домашку, пока из кабинета доносилось: «Нет, Сергей, это неприемлемо». Иногда Лёше казалось, что отец разговаривает с Сергеем чаще, чем с ним. Нет, не иногда. Всегда.
Игорь Молчанов. Сорок два года. Региональный менеджер по логистике. Человек, который существовал в двух режимах: «работаю» и «сплю». Третьего не было. Третий – тот, в котором он был бы отцом, мужем, человеком – атрофировался давно, как мышца, которой не пользуются.
Лёша посмотрел на него. На затылок. Коротко стриженные волосы, начинающие седеть на висках. Шея – толстая, загорелая, с родинкой ниже правого уха. Лёша знал эту родинку лучше, чем лицо отца. Потому что чаще видел затылок.
Он перевёл взгляд на мать.
Наталья Молчанова. Тридцать восемь лет. Должность – никакая. Занятие – лежать.
