Всё началось тихо — так, как начинаются самые страшные вещи на свете.
В ночь с третьего на четвёртое июля 2026 года жители деревни Суздалово, что входит в состав Самойловского сельского поселения Абанского района, проснулись от странного звука. Не грома — нет. Скорее, это был низкий утробный гул, идущий не с неба, а из самой земли. Бабка Степанида Ивановна Крутова, прожившая в Суздалово восемьдесят два года, потом скажет журналистам: «Земля стонала. Как живая. Как будто ей больно было».
В три часа сорок минут ночи по местному времени приборы сейсмической станции в Красноярске зафиксировали аномальную вибрацию — не землетрясение в привычном смысле, а что-то иное. Волна шла не поперёк пластов, а сквозь них, снизу вверх, как будто под землёй кто-то огромный и древний перевернулся во сне.
А потом земля провалилась.
Сначала — у самой окраины Суздалево. Прямо посреди старого поля, где дед Архип Борисов ещё с вечера собирался косить сено, образовалась трещина. Она ползла медленно, почти лениво — сантиметр за сантиметром, расходясь всё шире. К рассвету трещина превратилась в разлом шириной в несколько метров. Из глубины тянуло холодом и странным запахом — резким, минеральным, похожим на запах старых солончаков.
Никто ещё не знал, что земля уходит вниз на триста метров.
Первым это понял тракторист Николай Фёдорович Зырянов. Он стоял у самого края разлома на рассвете, бросил вниз увесистый булыжник — и начал считать секунды. Камень исчез в темноте мгновенно. Тишина. Ещё тишина. И только спустя почти восемь секунд снизу донёсся еле слышный глухой удар.
Николай Фёдорович медленно отступил от края. Спиной. Не поворачиваясь.
— Там... глубоко, — сказал он подошедшему соседу, и голос его был совершенно белым.
Когда прибыли специалисты с измерительным оборудованием, цифра подтвердилась и потрясла всех до немоты: триста метров. Ровно триста. Будто природа отмерила линейкой.
Эта глубина меняла всё.
Геолог Дмитрий Олегович Сарычев, срочно вызванный из Красноярска, стоял у края пропасти и смотрел вниз. Там, на глубине тридцатиэтажного дома, в холодном мраке что-то поблёскивало. Вода. Уже тогда — вода.
— Триста метров, — повторял он тихо, как молитву. — Триста метров вниз. Это не обвал. Это... это провал кровли над древней соляной кавернозной системой. Колоссальной системой. Нам даже представить трудно, что там внизу.
С первыми лучами июльского солнца стало ясно: это не локальный обвал.
Разлом двигался.
Территория Абанского района делится на южную лесостепную и северную таёжную зоны, и именно по этой невидимой границе, словно по живому шву, трещина и пошла — от Суздалево на север, забирая влево. Грохот шёл непрерывно. Земля рвалась, как старая ткань — резко, с треском, с облаками рыжей пыли.
