Подобно тому, как шаги оставляют отпечатки на мокром песке, или как тень тает под лучами солнца, что отражается в пылких взглядах мечтателей с тем же обыкновением, с каким реки, наполняясь талыми водами, текут с горных вершин по склонам не вверх, а вниз, и, наконец, с той же неоспоримой очевидностью, с какой яйцо является одним из неизбежных этапов жизни будущей курицы, – также предстоящая двум юным искателям приключений история была следствием, продолжением, а в какой-то момент стала неисключимой частью тех событий, что начались где-то далеко, с кем-то для них пока неизвестным и задолго до того, как в их светловолосых головах поселилась та самая, граничащая с авантюрой, смелая мысль – путешествие к месту, о котором они узнали из случайно попавшего к ним в руки послания в бутылке.
Идея отправиться к дальним таинственным берегам виделась им по началу частью забавной игры – наивной импровизацией кукольного театра за клетчатым пледом, растянутым между креслами в их небольшой комнате. По правде говоря, они и сами пропустили момент, когда именно казавшиеся безобидными разговоры разбухли, словно сахарный плод из небольшой почки на ветви фруктового дерева, прогретого весенним солнцем, до размеров навязчивой идеи, зерно которой проросло на всю глубину их детского сознания; но к тому моменту, когда участникам грядущих приключений будет суждено вплестись неразрывной нитью в пестрое полотно запутанных событий, им предстоит провести немало бессонных ночей в беседах о таинственном послании, помещенном в этот стеклянный конверт, о его отправителе, ну и, конечно, об адресате.
Количество историй, собранных вокруг этой бутылки – от слегка преувеличенных до явно выдуманных – даже с учётом обыкновения, с каким сказочная таинственность и людская молва сопутствуют подобным вещицам – поражало самое богатое воображение, хотя этот конкретный артефакт оказался просто-таки снежным комом, будто бы запущенным с горной вершины чьей-то неудержимой страстью к авантюризму – с каждым новым витком разбухающим, растущим, стремительно набирающим скорость и вес, поглощающим в себя всё, с чем столкнется на пути – и небылицы, которые никак не проверить, и кажущиеся вполне правдоподобными слухи. Без сомнения, число всех этих историй едва уступало количеству песчинок, намеренно засыпанных отправителем внутрь стеклянного сосуда. Этому вырвавшемуся однажды наружу неисчерпаемому причудливой формы потоку фантазии не было конца с тех самых пор, как измазанная илом хрупкая рука изо всех сил метнула заколоченную пробкой стекляшку подальше в море. Словно поплавок, оторвавшийся от рыболовной сети, она унеслась вдаль и скрылась с глаз в синей бесконечности. Долгие месяцы мутноватое стекло, повинуясь морским волнам, послушно раскачивалось, исчезало под водой и появлялось вновь, день за днем встречая и провожая желто-красный диск над линией горизонта, яркими солнечными зайчиками приманивая любопытных птиц и рыб, осмелившихся приблизиться к поверхности. Без перерывов на обед, без выходных и отпусков эта настойчивая морская почта несла стеклянный конверт то вперед, то назад, то на север, то на юг, и подобное несгибаемое упорство, как казалось отправителю, неминуемо должно было доставить его по назначению.
