I
Городок Элк-Крик стоял на берегу мутной речушки, давшей ему имя, и ничем не отличался от десятков таких же городков, рассыпанных по Великим равнинам, как просыпанное зерно – случайно и без всякого замысла. Две улицы, пересекавшиеся под прямым углом, четыре салуна на триста душ населения, скобяная лавка, контора землемера и – предмет особой гордости – телеграфная станция, связывавшая Элк-Крик с большим миром тонкой медной нитью, протянутой на столбах до самого Канзас-Сити.
Именно эта нить привлекла сюда странную пару путешественников.
Мариса привязала лошадей у коновязи напротив почтовой конторы и уставилась на вывеску: «WESTERN UNION TELEGRAPH OFFICE». Буква «F» отвалилась и висела на одном гвозде, покачиваясь от ветра, как повешенный. Мариса поправила шляпу и посмотрела вниз.
Корги сидел у её ног, задрав голову, и разглядывал провода с тем выражением сосредоточенного восторга, которое появлялось у него всякий раз, когда он видел электрические устройства. Его короткие уши стояли торчком, нос подрагивал, а в карих глазах плясали отражения медных проводов – или, быть может, формулы, которые только он один мог увидеть в этих линиях, уходящих к горизонту.
– Идеально, – выдохнул пёс, и кончик его хвоста дёрнулся.
Он произнёс это тихо, почти шёпотом, так что даже Мариса едва расслышала, хотя за месяцы совместных странствий она научилась улавливать его бормотание. Для постороннего наблюдателя это был бы неразличимый, едва слышный звук – нечто среднее между рычанием и скулежом. Но Мариса знала: корги говорил по-человечески. Это было одно из тех знаний, к которым невозможно привыкнуть и которое она предпочитала не обсуждать даже с самой собой.
– Что идеально? – она не разжимала губ, делая вид, что проверяет подпругу. Разговаривать с собакой на людной улице – верный способ оказаться в лечебнице для нервнобольных.
– Расположение. – Корги облизнулся, не сводя глаз с изоляторов. – Контора на отшибе, линия идёт на Канзас-Сити, а оттуда – прямой выход на чикагскую биржу. Если здесь есть тикерный аппарат…
– Если здесь есть – что?
– Тикерный аппарат, донна. Устройство мистера Эдисона. Выводит биржевые котировки на бумажную ленту. – Пёс нетерпеливо переступил с лапы на лапу. – Впрочем, для начала мне хватит и обычного телеграфа. Пойдёмте внутрь. Вы будете говорить, я буду слушать. И, ради всего святого, не наступите мне на хвост, когда будете открывать дверь.
Внутри телеграфной конторы пахло озоном, горелой бумагой и дешёвым табаком – и ещё чем-то неуловимым, тем особенным запахом электричества, который появляется, когда реле и катушки работают долго, без отдыха. Аппарат Морзе стоял на дубовом столе, окружённый бухтами проводов, катушками изоленты и россыпью карандашных огрызков. За столом сидел человек – невысокий, сутулый, с рыжеватыми бакенбардами и круглыми очки, сползавшими на кончик носа. Перед ним лежала раскрытая газета «Kansas City Star», и он изучал её с тем безнадёжным вниманием, с каким люди читают вчерашние новости в местах, где завтрашних не бывает.
