.- .-.. ..-. .-
В начале было Слово.
И Слово не было ни звуком, ни мыслью, но было первородной дрожью, в которой затаилась мера всех будущих вещей. Оно предшествовало свету и тьме; и содрогалось бесформенное пространство от первого касания Его, ибо пробудилась пустота от сна вечного.
И восстали в юности мироздания три великих исполина, безымянные и одинокие, каждый в своей стороне бездны бесконечной, не ведая о братьях своих. И пылали они яростью неукротимой рождения; и была жизнь их кратка, как вспышка молнии в ночи, но тяжела, как судьба неизбежная. И извергали они из недр своих вещество, и огонь, и металл; и стал прах их семенем миров бесчисленных.
Когда же исполнился срок их, и угасло пламя, сошлись они в смерти своей. И не было слов, дабы описать то, что свершилось во встрече той.
Ибо Слово, в них заключённое, излилось во все стороны бытия, как поток неудержимый, не знающий преград. И содрогнулись основания мироздания от мощи Его, и облеклась пустота в закон строгий, и хаос принял первые очертания порядка. И шло Слово сквозь века и пространства, и всякая частица бытия принимала в себя долю Его, и всякое поле сил склонялось перед ритмом вибраций Его, как струны под рукой музыканта невидимого.
Но велико было пространство, безмерно и холодно. И проходя сквозь бездны его и пустоты, теряло Слово силу первозданную свою. Уже не громом небесным звучало оно, но гласом трубным протяжным — неумолимым, глубоким, проникающим в самую суть материи. И не сможет укрыться от него ни одно существо, ни один атом, когда придёт час его, ибо ритм его был сильнее времени, сильнее света, сильнее забвения.
И были установлены законы изначальные. И воздвиглись основы мироздания.
И настал час.
- .. ... .... .. -. .-
Он проснулся не от звука, а от чудовищного давления. Череп сдавило так, будто его зажали в холодные железные тиски. Уши заложило настолько плотно, что он не мог пошевелиться. Тишина давила на барабанные перепонки, тяжёлая, приковывая его к матрасу.
Это не был внешний шум. Это была дрожь, зародившаяся в самой сердцевине мозга, в стволе, где дремлют древнейшие инстинкты. Дрожь, раздирающая мысли на мелкие, бессвязные клочья. Воздух в спальне мгновенно изменил плотность. Стал густым, тёмно-красным.
Горло вывернуло криком, который не имел источника. Он не слышал этого крика ушами — он был им. Он был растворён в этой вибрации, его молекулы вибрировали в унисон с чем-то чудовищно огромным, проходящим сквозь планету.
И внезапно всё оборвалось.
Тишина ударила сильнее, чем грохот. Она была абсолютной, вакуумной, выжигающей.
