СЛЕПАЯ ЗОНА 2: ФОНОВЫЙ ШУМ
ГЛАВА 1 Поиски
Тогда они ещё не знали, что найдут вход. Они искали аномалию — точку, где константы меняются, где можно перейти в другую вселенную. Они ездили по мёртвым секторам, сверялись с картами, которые составляли сами, искали трещины в метрике. И на одной из таких планет — выжженной, вывернутой, с тенями, падающими не туда, — они нашли не то, что искали.
Аномалия была в расщелине. Узкой, глубокой, с отвесными стенами. Они спустились по верёвкам — оба, по очереди, как учились в подвале. На дне было темно, и только терминал Корнелиуса давал свет.
— Смотри, — сказал он.
В стене расщелины торчал кристалл. Не минерал в привычном смысле — он пульсировал. Медленно, ритмично. Как будто дышал.
Себастьян подошёл ближе.
— Это органика?
— Не знаю. — Корнелиус провёл сенсором. — Метрика вокруг него другая. Как будто он... живой. Но не в биологическом смысле. В метрическом.
— Это возможно?
— Мы ищем переход в другую вселенную. — Корнелиус посмотрел на него. — Тебе мало чудес?
Себастьян не ответил. Он смотрел на кристалл, и в его глазах было то же выражение, что и в подвале, когда они впервые взяли в руки деревянные сабли. Не страх. Интерес.
— Надо взять образец, — сказал он.
— Надо, — согласился Корнелиус.
Он подошёл с инструментом — обычным, механическим, без электроники, которая могла бы сбить показания. Приставил резец к основанию кристалла. Надавил.
Кристалл взорвался.
Не осколками. Не светом. Пылью. Мелкой, почти невидимой, она вырвалась из трещины и повисла в воздухе — тяжёлым, светящимся облаком. Корнелиус успел отшатнуться, но недостаточно. Себастьян — тоже. Оба вдохнули.
Пыль осела на их одежду, на лица, на руки. Она была холодной, как снег, и пахла чем-то древним — озоном, металлом и чем-то ещё, чему не было названия.
— Ты как? — спросил Корнелиус.
— Нормально. — Себастьян вытер лицо ладонью. — Ты?
— Нормально.
Они простояли ещё минуту, глядя на пустую трещину. Кристалл исчез. Не осталось ни осколков, ни следа. Только пыль на их одежде и странное ощущение в груди — как будто что-то изменилось. Но что именно — они не поняли.
Первый день
Ничего не произошло.
Они вернулись в тесный кабинет на кафедре, сдали одежду в очистку, проверили себя на всех приборах, которые у них были. Никаких отклонений. Никаких аномалий. Обычные люди. Уставшие, но живые.
Ночью Корнелиус не спал.
Он лежал в своей квартире, смотрел в потолок и чувствовал, что что-то не так. Не боль. Не тошнота. Просто... фон. Как будто где-то в глубине сознания работал прибор. Тихо. Ровно. Без остановки.
