Глава 1. Эпицентр.
СМЕРТЬ.
-Критическое повреждение: Полный распад материи тела. Термальное, кислотное и кинетическое воздействие критического уровня.
-Здоровье: 0%
-Обнаружена 9 активных Точек Возрождения. Выбрана: «Дорожное Святилище #Delta-7».
-Возрождение доступно. Требуется: 1 единица Конденсированной Анима (Кристалл Души).
-Инициировать возрождение? [Да] / [Нет]
-Предупреждение: Уровень «Скверна: 24,3%» сохранится.
Сознание, разорванное вспышкой, не погасло мгновенно. В тот миг, который растянулся в вечность, он успел «увидеть» результат их жертвы.
Он видел, как щит эльфов, уже потрескавшийся от его удара, под воздействием адского жара не просто рассыпался – он взорвался, как хрустальная ваза, в которую бросили раскаленный шар. Матовые панели обратились в брызги раскаленного кварца, и на мгновение стали видны сами чародеи – беззащитные перед стихией.
Он видел, как эльф, не успевший закрыться новым щитом, принял на себя всю мощь взрыва его бомбы. Белоснежные доспехи смялись вместе с его телом, оставив в воздухе багровый туман и клочья светящейся ткани.
Он видел, как с места взрыва Омегии – там, где она ударила мечом по бомбе – пошел воронкообразный импульс. Воронка вывернутой наружу земли и камней, расширяющаяся со скоростью звука. Крупная брусчатка мостовой взлетела в воздух, как пыль, а аргониане, застигнутые на окраине эпицентра, были сметены ударной волной, словно сухие листья. Их тяжелые щиты скручивало в металлический лист, кольчуги вспыхивали на отлетающих телах.
И последнее, что он успел осознать, – это тень, черную, бесформенную тень Скверны, поднявшуюся над местом их гибели, прежде чем его собственное сознание растворилось.
Мысль, холодная и четкая, пронеслась в пустоте: Цена уплачена. Но и их цена… высока.
Он выбрал [Да].
Возрождение не было сборкой. Оно было взрывом наоборот.
Реальность обрушилась на него не болью, а абсолютным, всепоглощающим хаосом ощущений. Миллиарды частиц пепла, разлетевшиеся в мгновение ока, теперь с безумной, неумолимой скоростью летели назад, к единому центру. Это было не срастание – это была яростная, насильственная реконструкция из ничего. Каждая молекула, каждый нерв, каждый осколок кости собирался воедино с сухим, многослойным хрустом, похожим на перемалывание стекла.
Он не закричал. Он не успел. Звук родился раньше легких – хриплый, захлебывающийся вой, когда горло и грудная клетка собрались из небытия, чтобы тут же наполниться огнем. Он рухнул на каменный пол святилища, давясь не воздухом, а самой памятью о взрыве. В глазах плясали черные и багровые пятна – отголоски ослепительной вспышки. Кожа, только что рожденная, горела, будто ее сдирали щипцами, а в костях гудела глухая, распирающая боль от удара, который разорвал его на куски.
