Глава 1. Утро начинается не с кофе
– Значит так! – сказал генерал Ерофей Громов, водружая на стол папку толщиной с хороший кирпич. – Я тут изучил вопрос.
Августюша посмотрела на папку, потом на генерала, потом снова на папку. У неё было странное ощущение, что, если открыть эту папку, оттуда выпадет не просто документ, а целый новый вид бюрократии, доселе неизвестный человечеству.
– И к каким выводам пришли, товарищ генерал? – осторожно спросила она супруга своей подруги Жоржетты.
– Вывод простой, – Громов победно хлопнул ладонью по обложке. – Нам нужен ГОСТ.
Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было резать ножом и подавать к ужину.
– Что простите? – переспросила Варвара Прокопьевна, которая как раз разливала чай. Она замерла с заварочным чайником в руке, напоминая памятник «Женщина с чайником в момент осознания абсурда бытия».
– ГОСТ! – повторил Громов с видом человека, который только что открыл Америку, но почему-то в собственном гараже. – Государственный стандарт. На кормление меж-пространственной сущности. У нас же есть ГОСТ на печенье? Есть. На молоко? Есть. А на то, чем мы кормим эту… – он запнулся, подбирая слово, – …энергетическую единицу, нету. А надо бы.
Жоржетта, сидящая тут же с планшетом, подняла глаза и посмотрела на мужа с выражением, которое обычно появляется у женщины, осознавшей, что её благоверный собрался стандартизировать Вселенную.
– Ерофей, – сказала она тоном, которым разговаривают с неразумным, но любимым домашним питомцем, – ты хочешь сказать, что мы должны разработать ГОСТ на воспоминания?
– А почему нет? – Громов даже не моргнул. – Всё должно быть по регламенту. Вот смотрите. Я тут набросал проект.
Он открыл папку. Оттуда действительно выпал не просто документ. Выпала целая философская система, изложенная на сорока страницах убористым шрифтом.
– Раздел первый, – начал зачитывать генерал. – «Общие положения. Пункт 1.1: Настоящий стандарт распространяется на процесс обеспечения метафизического обмена между физическими лицами, уполномоченными для контакта с неклассифицированным объектом „Самоварчик“, и самим объектом…»
– Господи, – выдохнула Августа и села на стул, который предусмотрительно пододвинул появившийся из ниоткуда Радаслав.
Сын смотрел на происходящее с тем особенным выражением лица, которое бывает только у подростков, убедившихся, что взрослые окончательно и бесповоротно свихнулись, и теперь придётся разбираться самим. В свои тринадцать он уже научился смотреть на мир с той снисходительной иронией, которая обычно бывает людям сорока и трёх разводов.
