Бар назывался «Последнее пристанище», и это была не метафора. В мире, где нейроинтерфейсы транслировали рай прямиком в гипоталамус, а за окном всегда был июнь, потому что климат-контроль не выносил сбоев, это заведение оставалось последним местом, куда можно было прийти физически. Без масок. Без аватаров. Собственными ногами, обутыми в натуральную кожу, которая ещё помнила, как пахнет скотобойня.
Я сидел у панорамного окна, за которым в токсичной дымке растворялся силуэт Московского Сити. Небоскребы, подсвеченные голографической рекламой, напоминали надгробия эпохи, которая так и не наступила. Неон плакал по стеклу розовыми и голубыми слезами. Официантка с вживленным в висок чипом вежливости принесла мне «Белого русского». Коктейль был отвратительным — сливки явно синтезированные, а водка пахла больницей. Но это был единственный напиток, который имел хоть какой-то вкус в городе, где всю еду штамповали на молекулярных принтерах.
Меня зовут Ник. По крайней мере, в этой инкарнации. В семейных гроссбухах я значусь как Никодим-17, и если вам интересно, что случилось с предыдущими шестнадцатью, — ничего особенного. Они выполнили свою задачу и были заархивированы. Мы не умираем. Мы просто перестаем быть интересными Совету.
Я сделал глоток и поморщился. Ледяная жижа обожгла горло. Где-то над ухом, прямо в черепной коробке, пропищал входящий вызов. Я моргнул дважды, открывая интерфейс. Перед глазами развернулась полупрозрачная панель с данными. Очередной отчет из Цюрихского узла. Репликация ДНК в секторе семь-дробь-четыре. Стабильность биомассы — 99.78%. Рождаемость чуть ниже прогноза, но это поправимо — добавим феромонов в питьевую воду, и через девять месяцев получим всплеск. Люди до сих пор думают, что секс — это их личное решение. Забавно.
За соседним столиком устроилась пара. Девушка с неестественно синими глазами и парень в пиджаке из «умной» ткани, которая подстраивала цвет под его настроение. Сейчас пиджак был серым. Настроение — апатия. Они пили цветные шоты и обсуждали, куда поехать в отпуск. На выбор было три варианта: Марсианская колония (низкая гравитация и спа-центры), Подводный Париж (купол с видом на руины Эйфелевой башни) или виртуальный круиз «По следам Римской империи». Последний вариант был моим любимым.
— А давай в Рим! — проворковала девушка, накручивая на палец прядь волос. — Говорят, там такие гладиаторские бои! Полное погружение. Можно почувствовать, как льется кровь на песок. Это так... аутентично.
Парень кивнул. Его пиджак сменил цвет на приглушенно-зеленый. Согласие. Я отвернулся. Они не знали, что сценарий «Римской империи» писал мой пра-пра-пра дедушка по цифровой линии. Славный был старик. Это он придумал сдирать кожу с пленных на глазах у публики. Крики боли отлично калибровали коллективное бессознательное, заставляя стадо жаться к вождю. Стадо до сих пор жмется. Только теперь вождь — это корпорация, а крики транслируются через сабвуферы виртуальных арен.
