Утро на «Нова Элизиум» начиналось не с восхода солнца. Маленький багровый диск ближайшей звезды LP 791-18 появлялся на обзорных экранах каждые полтора часа. Он неспешно проползал по ним и скрывался за планетой, вечно кипящей лавовыми потоками, вокруг которой по низкой орбите двигалась станция.
Люди здесь жили по внутреннему времени: мягкий свет в жилых секторах разгорался от рассветного розового до полуденного белого, имитируя земное утро. Вентиляция приносила запах кофе и свежих булочек.
Лев Орлов сидел на кухне своего жилого блока в секторе «Дельта». На столе дымилась кружка, рядом лежал нетронутый тост. На стене, выкрашенной в тёплый серый цвет, висела голограмма с земным пейзажем: лес, озеро, утренний туман. Ирина выбрала эту картинку перед его отлётом. «Чтобы ты не забывал, как выглядит зелень», — сказала она.
Он перевёл взгляд на пустое кресло напротив. Во время сеансов связи голопроектор транслировал на него изображение Ирины, создавая иллюзию семейных посиделок. Сеансы проходили раз в два-три дня, когда расположение «Нова Элизиум» относительно далёкой Земли обеспечивало возможность связи через ретрансляционную квантовую сеть Конкордата. Он видел её лицо, слышал голос, но не мог дотронуться.
Ирина смеялась, рассказывала о своих экспериментах с экстремофилами, жаловалась на капризное оборудование в лаборатории, постоянно требующее калибровки. А он слушал и ловил себя на мысли, что скучает по теплу её рук, по запаху волос, по тому, как она морщит нос, когда пьёт слишком горячий чай.
Сегодня сеанса не было, и Лев остался один на один с утренней тишиной. Он включил экран на стене гостиной, транслирующий картинку с внешних камер, — открылся вид на планету внизу.
LP 791-18 d. Оранжево-красная, в разломах лавовых рек, с мерцающими точками извержений. Она дышала. Пульсировала. Каждую секунду где-то взрывался вулкан, выбрасывая в разреженную атмосферу тонны пепла и газа. Ионизированные частицы захватывались магнитным полем, и, когда накопление достигало предела, по небу били плазменные джеты. Коллекторы «Нова Элизиума» собирали индуцированную энергию магнитосферных выбросов, превращая ярость планеты в энергию для нужд Конкордата.
Лев смотрел на этот ад и чувствовал странное спокойствие. Он привык. Четырёх лет хватило, чтобы привыкнуть к огненной бездне под ногами. Он допил кофе, убрал чашку в мойку, переоделся в комбинезон с эмблемой инженерной службы Управления Звёздных Экспедиций. Лев отвечал за плазменные коллекторы — сердце энергетической системы станции.
