Лестницы на космическом корабле — это как пепельница в стерильной операционной. Формально — предмет есть. По факту — Виктор не понимал, зачем они нужны.
Гравилифты работали идеально. Они доставляли тебя туда, куда нужно. Причем бесшумно, точно и предсказуемо, безо всяких усилий: заходишь, называешь локацию выхода и через несколько секунд ты на месте. А лестницы требовали усилий… Виктора это напрягало, ведь постоянно приходилось следить за собственным телом, напрягать мышцы, сгибать суставы… Бессмысленная возня для жителя космического корабля.
Но лестницы оставили. Так настояли психологи.
«Человеку нужно пройти свой путь самостоятельно», — писали они в своих наставлениях. Виктору же казалось, что человеку на корабле нужно совсем другое. Он не мог точно сформулировать, но ему казалось, что это ближе к смыслу или цели самого существования… Однако он не мог спорить с уже мертвыми создателями наставлений. Он вообще подозревал, что психологам просто нравилось усложнять жизнь другим.
Виктор шёл на полшага позади наставницы, привычно подстраиваясь под её темп. Она спускалась первой, держась чуть правее от центра ступеней — старая привычка, выработанная за десятки лет на «Заслоне». У неё была прямая спина, а каждое движение собранным и чётким.
— Да как ты проглядел просадку в мощности?
Голос у неё был с небольшой хрипотцой, как у человека, который долго молчал. Но оно и не удивительно, ведь испытания нового двигателя шли несколько часов к ряду.
Наставница не оборачивалась, но Виктор и без этого видел её выражение лица — сосредоточенное, чуть недовольное, но настоящего раздражения на нём не было. Он уже давно научился различать оттенки её настроения по интонациям голоса. Понимать их у него получалось лучше, чем снимать показания с приборов. Сейчас это была «безопасная» ругань. Настоящая выглядела иначе: сжатые губы, взгляд, от которого хотелось разобрать себя на запчасти и собрать себя заново в трех отсеках от неё. Но ужаснее всего было полное молчание от неё. Именно так в понимании Виктора выглядел абсолютный провал. Тогда ему становилось немного жутко находиться рядом с ней.
— Наставница, изменения были в пике всего на 0,2 процента. Это допустимый порог.
— Допустимый порог — это когда ты о нём сообщил, — отрезала она, начиная спускаться по лестнице. — А не когда решил, что умнее протокола.
Она ворчала, а Виктор поймал себя на мысли, что ему всё это нравится. Нравится идти за ней, слушать, как она разбирает его ошибки, и чувствовать за этим не холодный контроль, а что-то гораздо более человеческое — участие, которого на корабле было не так уж много. Весь персонал был глубоко занят своими обязанностями, поэтому до простого сопереживания к чужим эмоциям. Тем более такому, как он…
