Он знал этот звук. Не тот, который издаёт мотор, когда ему плохо. А тот, который издаёт телефон, когда приходит сообщение от банка.
«Клишенков Борис Андреевич.
Платёж № 47.
Сумма к оплате — двадцать три тысячи.
Дата списания — завтра».
Он прочитал сообщение на экране, не глядя на телефон. Он и так всё знал — он помнил цифры наизусть. Двадцать три тысячи ровно, как по нотам. Восемь тысяч — на квартиру. Три — на лекарства для сына. Остальное — проценты. Придётся заплатить всё до копейки. Ведь, если не заплатить, цифры возрастут. И придут уже не сообщения, а люди.
Борис посмотрел в зеркало заднего вида. Там, на заднем сиденье, сидел парень лет двадцати в наушниках и не отрывался от телефона.
Такси — это работа, в которой ты либо разговариваешь, либо молчишь. Молчаливых сегодня было больше. Никто не хотел говорить.
Город за окном был серый, как старая фотография. Серые дома, серый асфальт, серое небо, серые люди. Всё сливалось в одно сплошное выцветшее пятно. Единственное, что вырывалось из этой тоски, — рекламные щиты. Они были повсюду. «Здоровье бесценно, но доступно». «Кредит, который окупается». «Физис — сила развития».
Зелёный логотип с двумя буквами «Ф» и чёрным значком на конце. Борис видел его уже так часто, что перестал замечать. Но сегодня, стоя на светофоре, он зацепился за слово «доступно». Ничего не доступно, когда у тебя сын с редкой болезнью, а автомобиль — твой единственный кормилец.
Пассажир вышел. Оплатил картой. Без чаевых. Борис смотрел на чек. Сто восемьдесят рублей — чистая прибыль, если вычесть бензин. Он считал в уме, пока ехал на следующую точку.
Машина дернулась.
Не сильно. Так, будто кто-то ударил по корпусу снизу.
Борис остановился на обочине, заглушил мотор. Вышел. Обошёл машину спереди. Всё чисто. Сзади — тоже. Он присел на корточки и заглянул под днище.
С правой передней стороны, там, где крепится рычаг подвески, из металла торчал осколок. Тонкая, как игла, трещина. Её почти не было видно, но Борис знал: это начало. Через неделю — хруст. Через две — замена. А замена — это сорок тысяч, которых у него нет.
Он сел обратно в машину, положил руки на руль, тяжело выдохнул и закрыл глаза.
Просто нужно три секунды тишины. Или четыре. Может, пару минут.
Потом он открыл приложение «Физис» на телефоне и посмотрел на свой баланс долга.
Сто тридцать две тысячи. Плюс проценты. Плюс штрафы, если он пропустит платёж.
А завтра — платёж.
Он подумал о сыне. О том, что Серёжа сегодня ночью снова кашлял. О том, что врач сказал: «Операция нужна, но мы можем пока подождать». «Подождать» означало «найти деньги». Всегда означало «найти деньги».
