Сандра. Книга 2. Возрождение.
То, что мы в страхе называем концом, часто оказывается лишь началом.
Пространства не существовало. Времени тоже.
Был только ледяной, задыхающийся полёт сквозь антрацитовую тьму, где её собственное «я» сжималось до размеров крошечной, испуганной искры.
А потом — удар.
Такой силы, словно её с разбегу швырнули на бетонную стену…
Сандра резко открыла глаза и судорожно, с хрипом втянула в себя воздух.
Она лежала на полу, уткнувшись лицом в ворс гостиничного ковра. Каждая мышца горела, словно по венам пустили жидкий огонь. Но нос, упиравшийся в ковёр, почему-то не чувствовал боли, хотя ещё мгновение назад её челюсть была разбита тяжёлым кулаком Матео.
— Жива… — сорвалось с губ.
Звук собственного голоса заставил её похолодеть.
Это был не её голос.
Чужой, неестественно низкий, густой и хриплый бас с мягким, вибрирующим латиноамериканским акцентом. Так говорят мужчины, которые курят крепкие сигареты и пьют дорогое виски.
Сандра в ужасе замерла, боясь пошевелиться.
Попыталась поднять руку, чтобы коснуться лица, и замерла снова.
Перед глазами на полу покоилась крупная, смуглая мужская ладонь с жестковатыми волосками на тыльной стороне и короткими, аккуратно подстриженными ногтями. На левом запястье тускло поблёскивали массивные часы.
Она судорожно перевела взгляд в сторону, на кровать.
Там, раскинув руки, неподвижно лежала женщина. Её белая шёлковая блузка была безжалостно разорвана на груди, перламутровые пуговицы раскатились по простыне. Лицо было бледным, у рта запеклась полоска стекающей крови, а широко открытые, остекленевшие глаза неподвижно глядели в потолок, с застывшим выражением бесконечного ужаса.
Сандра смотрела на свой собственный труп.
Дикий, звериный крик ужаса вырвался из её новой груди, сорвавшись на утробный рык. Она рванулась назад, прочь от кровати. Чужое тело отозвалось мгновенно, но как-то странно: мышцы сработали с такой взрывной, пугающей силой и скоростью, к которой она не привыкла. Она буквально взлетела на ноги, но не рассчитала центр тяжести и со всего маху врезалась бедром в тяжёлый журнальный столик. Высокий хрустальный бокал покатился и с сухим звоном разбился о паркет.
Сандра, тяжело и часто дыша, бросилась в ванную комнату. Она влетела туда, ударившись плечом о косяк, и до упора повернула выключатель. Пронзительный, белый свет залил кафель и зеркало.
Она подняла глаза. Из стекла на неё смотрел «он».
Тот самый молодой колумбиец из клуба. Матео. Безупречно скроенное, хищное лицо, породистый разлёт бровей, ухоженная тёмная щетина. Но сейчас это лицо было мертвенно-бледным, а в глубине карих, почти чёрных глаз метался её личный, сумасшедший, чисто женский страх. На его левой щеке всё ещё горел багровый след от её пощёчины.
