Моя стальная кожа помнит всё. Помню холодный утренний туман в Шереметьево, когда ко мне в брюхо загружали первый багаж. Помню зной Джакарты и солёные брызги океана при взлёте с Бали. Но больше всего я люблю ночные перелёты над океаном. Внизу – кромешная тьма и бескрайняя вода, а вверху – такой близкий, что кажется, можно дотронуться крылом. И пока в моём салоне творится маленькая жизнь. Я чувствую её своим каркасом. Вот в ряду 12А молодой парень впервые летит к своей возлюбленной Татьяне. Его сердце стучит чаще, и я слышу этот частый, взволнованный стук, как будто он передаётся по всему моему фюзеляжу. В 35-м ряду громко смеется ребенок , а его родители читают книгу , а я подстраиваюсь под их обстановку своих двигателям , чтобы создать ей ровный фон. Когда я сново делал рейсс со мной случилась особая история и не забываемая. Мы летели из Токио в Анкоридж. Рейс был трудным, на нас набросился свирепый циклон. Ветер бил в мои бока, как молот, а турбулентность пыталась вырвать штурвал из рук пилотов. Я напрягал все силы, каждую струну, каждый нерв. Я чувствовал, как устали мои верные двигатели, как с огромным трудом они проталкивают нас сквозь сплошную стену ветра. И вдруг, в самый разгар шторма, в салоне что-то изменилось. В ряду 17 сидела маленькая девочка, лет семи. Она прижалась лицом к иллюминатору, но видела не тьму и не бурю, а отражение салона. И она начала петь. Тихо, по-детски, но очень старательно. Она пела песню о Море и его любимом Мальчике
Сначала её никто не слышал из-за рёва стихии. Но потом её пение подхватила мама. Затем сосед. Ещё один пассажир. И вот уже весь салон, дрожащий и напуганный, пел эту простую, и такую прекрасную песню. И я полюбил их песню и подхватил подпевая эти замечательные слова песни и мной произошло чудо. Я перестал быть просто машиной, борющейся со стихией. В тот момент я стал гитарой, по струнам которой перебирались эти голоса. Я стал кораблём, который вёз не людей, а надежду. Моя усталость исчезла. Я выпрямился, мои крылья рассекали ветер с новой силой, потому что теперь я знал я несу нечто большее, чем просто пассажиров. Я нёс их общее мужество. Мы благополучно приземлились в Анкоридже. Когда последний пассажир сошёл по трапу, наступила тишина. Механики, готовящиеся к очередному осмотру, механики удивлялись несмотря на нагрузку, все были в идеальном порядке.
Но, они не знали моего секрета. Они не знали, что и как и люди, могут питаться не только топливом. Нам нужны моменты, которые наполняют душу. А душа у меня, поверьте, есть. Она в гуле двигателей, в ровном свете иллюминаторов и в миллионах историй, которые я храню в своей памяти, летя сквозь время и облака.
