«Тот, кто познал настоящую любовь, никогда не останется прежним — она меняет глубже, чем любая магия.»
Из свитков Хранителя Звёздной Памяти
Меня зовут Эларион. Я видел, как строили королевство, где каждый камень дышал добром, а магия была дыханием самой жизни. Этот мир — воплощение древней мечты всех эльфов. Я помню каждый ручей, в чьём журчании слышна музыка, каждое дерево, чьи листья шепчут о гармонии. Здесь все живут в любви и несут её другим мирам — туда, где её лишились.
В моей башне, что стоит на стыке леса и моря, хранятся тысячи книг, свитков и светящихся кристаллов. Но самый важный из них я не доверил ни бумаге, ни камню, ни кристаллу. Я вплел его в свою память, как вплетают нити в ткань. Это история о любви, что была сильнее законов этого мира. И о тени, что пришла, чтобы эту любовь уничтожить.
В башне таится много историй, но эта — главная. Она не для свитков и не для библиотек. Она для тех, кто верит, что любовь способна преодолеть любые границы.
«Красота сегодняшнего дня родилась из пепла вчерашней боли.»
Из свитков Элариона, Хранителя Звёздной Памяти
Мой кабинет находится в высокой башне, сплетённой из живого древа и лунного камня, такой способ строительства давно забыт даже самыми искусными зодчими нашего королевства, но древние эльфы, чьи песни ныне поёт лишь ветер, знали секрет, который я берегу как зеницу ока. Корни дерева уходят глубоко в сердце скалы, питаясь потоками чистой магии, что текут в жилах нашего мира. Лунный камень же, вплетённый в ствол и ветви, придаёт стенам ту самую прочность, которая позволяет башне стоять уже тысячу лет, не страшась ни ураганов, ни наводнений, ни даже намеренного колдовского удара. Снаружи башня кажется почти живым существом. Ствол её уходит в небо на такую высоту, что крона выглядывает из-за облаков, что ласково окутывают её, словно боятся потревожить покой древнего исполина. Именно здесь, меж пушистых облаков и трепещущих листьев, находят приют воздушные духи — сильфы. Они порхают вокруг кроны, играя с лёгкими порывами ветра, и их прозрачные крылья оставляют за собой мерцающие следы, похожие на россыпь звёздной пыли. Сильфы любят танцевать в воздушных потоках, кружась вокруг ствола и нежно касаясь лунных кристаллов кончиками пальцев. От прикосновения духов камни вспыхивают мягким сиянием, будто приветствуя гостей. Порой можно услышать их тихий смех, похожий на звон хрустальных колокольчиков, когда они скользят сквозь ветви, оставляя за собой шлейф прохладного бриза. Эти эфирные создания почитают древо, чувствуя его мощь и мудрость, и потому бережно охраняют покой башни, отпугивая недобрые силы своей незримой стражей. Стены башни переливаются то серебристо-зелёным, то голубоватым светом, в зависимости от времени суток и настроения самого дерева. Иной раз, особенно в час предрассветной зари, можно заметить, как по коре пробегают золотистые искры — это магия, заточенная в камне, перекликается с первыми лучами солнца. Окон в моей башне нет в привычном понимании этого слова. Вместо них — проёмы, искусно вплетённые в живую структуру, которые я по своему желанию могу затягивать либо тончайшей магической плёнкой, защищающей от ветра и дождя, либо оставлять открытыми, чтобы впустить внутрь голоса леса и моря, и сегодня я выбираю второе. Ветер доносит до меня запах соли и водорослей, смешанный с терпким ароматом хвои и цветущих луговых трав. Мой кабинет расположен так, что с него открывается вид, ради которого, возможно, стоило бы взобраться на эту высоту даже тому, кто не владеет магией.
