«Тьма».
Он внезапно очнулся, и это была его первая мысль.
«Где я?»
Он попытался пошевелить конечностями, но понял, что не может толком ничего почувствовать на ощупь.
«Постойте-ка, я могу мыслить!»
«Я отчётливо помню, как те гангстеры выстрелили мне в грудь. Я что, в коме?»
Он снова попытался пошевелиться или открыть глаза. Тем не менее он ничего не мог сделать, кроме как беспомощно чувствовать себя стеснённым в пространстве, где тьма была единственным, что он мог воспринимать.
«Полагаю, я всё ещё жив. Похоже, мне в жизни не суждено даже быстро умереть. Ну, по крайней мере, здесь тепло».
Постоянное тепло в его теле делало окружение довольно уютным.
«По крайней мере, когда я очнусь, родители на какое-то время оставят меня в покое. Может, мне стоит воспользоваться этим шансом, чтобы сбежать из этого дома и уехать за границу. Полагаю, найдётся какая-нибудь клининговая служба, которая хотя бы меня наймёт».
Он подумывал о том, чтобы использовать этот предсмертный опыт как способ вырваться из клетки, которую он называл домом.
Он представил, как отреагируют его родители, услышав о его планах бросить университет, чтобы стать посудомойкой.
«Отцу будет на всё это по большому счёту наплевать, а вот мама… Она точно с ума сойдёт. В наши дни чтение – единственное, чем я могу заниматься дома, не затевая с ними ссоры. Может, я и этого лишусь».
Сколько он себя помнил, он всегда любил играть в игры, читать книги и напиваться.
Всё остальное его раздражало, и это сильно сказывалось на его учёбе ещё со старшей школы.
Так что обстановка в доме становилась для него всё более невыносимой, поскольку родители предпочитали постоянно кричать, вместо того чтобы признать, что университет ему не подходит.
«Полагаю, в этой ситуации по большей части виноват я сам. В конце концов, я провёл большую часть жизни либо где-то напиваясь, либо уединившись с какой-нибудь книгой в руках. Действительно, не лучшая работа для сына».
Подумав об этом, он ощутил сожаление.
Знай он тогда лучше, он бы не использовал выпивку как средство выпустить пар, и, возможно, обстановка в его семье была бы более мирной.
«Что ж, я не могу изменить то, что уже произошло, да и у меня не так уж много было вариантов сохранять хладнокровие, постоянно притворяясь».
Когда ему было четырнадцать, он понял, что с ним что-то не совсем в порядке.
Он видел, как его друзья бегают за девчонками или гоняются за красивой одеждой, придавая особое значение любви и социальному статусу среди своих.
Он же испытывал лишь любопытство к сексу, но так и не смог по-настоящему сблизиться с кем-либо.
