Скважина «Север-7» дышала смертью. Низкий, утробный гул поднимался из-под ледяного панциря, проникал сквозь стальные опоры платформы и отдавался в рёбрах Алексея Ковалёва. Он стоял в операторской, не отрывая глаз от главного экрана: красная кривая давления ползла вверх – триста восемь бар, триста десять, триста двенадцать. Каждый скачок ощущался как удар током по позвоночнику.
Техник из ночной смены, молодой парень с синими от недосыпа кругами под глазами, хрипло доложил:
– Ещё три минуты на таком темпе – и обсадная колонна лопнет. Нефть пойдёт фонтаном. Пятно закроет полморя.
Алексей не ответил. Он уже знал. Знал с той секунды, как в 04:12 по Гринвичу зазвонил защищённый спутник из Питера.
– Ковалёв, – голос главного конструктора Петровича был сухим, как чертёж на кальке. – Полный доступ к прототипу. Запускай «Заслон-Рой-Арктика». Всё на тебе. Компания ждёт результата.
АО «ЗАСЛОН» не зря держало эту разработку в тени семь лет. Пять тысяч микро-дронов размером с песчинку – кремниевые MEMS-корпуса, отечественные чипы, СВЧ-модули низкой частоты для связи в металлической и вязкой среде. Алгоритм самоорганизации – «муравьиный оптимизатор» с PID-регуляторами и бортовой нейросетью на российском кристалле. Никакого импорта. Если рой сработает здесь, в Баренцевом море, – дальше его можно ставить на всё: от подлодок до орбитальных фабрик. Но сначала надо не дать стране утонуть в нефти.
Алексей надел VR-шлем с haptic-перчатками – их же медицинская линейка, адаптированная для управления. Вибрация, давление, лёгкие импульсы тока на пальцах. Достаточно, чтобы рой стал продолжением его тела.
