Ромка рос, что называется, в неблагополучной семье. Отец погиб на СВО. Мать, беременная сестрой, получив деньги успела купить двушку хрущёвку в их родном Подольске. А как родила ушла в запой, да так и не вернулась. С 12 лет его с сестрой воспитывала бабушка. Ну как «воспитывала», сыт, обут, одет и слава Богу! С Катюшкой, сестрой, хлопот было полно. Она мать не помнила совсем, бабушка ей заменила мать. Школу Ромка так и не закончил, связался с местной шпаной, чуть не загремел на «малолетку», благо обошлось. Но в комиссии по делам несовершеннолетних их семья попала «на карандаш». Когда Ромке исполнилось 16, хорошая тётка из соцзащиты помогла устроиться ему грузчиком на продукты в аэропорт Остафьево. Жить стало попроще. Бабушке он отдавал большую часть зарплаты, себе оставлял на сигареты и прочие житейские радости. Аэропорт до сих пор принадлежал Газпрому, зарплата была больше, чем у большинства его друзей из местной шайки. И работать он умел, надо отметить. Руководство аэропорта, отметив это, повысило парня до водителя тележки при цехе питания. Там он познакомился с поварихами, стюардессами. Последних не редко катал на тележке, подвозя к борту самолёта. Хоть это и было запрещено инструкцией. Так уж получилось, что он стал любимчиком всей женской части коллектива. Да и было за что. Он всегда был вежлив, улыбался, никогда не хамил. Правда, бывали случаи, когда, якобы случайно, мог погладить по бедру стюардессу в короткой юбке. Чtv вызывал у них смех.
Вот и сегодня Ромка спешил на утреннюю смену. На работу он ходил пешком. От Щербинки до аэропорта около часа ходьбы. За то не надо убегать от контроля в электричке, а потом платить за маршрутку, чтоб от МКАД добраться до самого аэропорта. В детстве они с друзьями не редко ходили на прудик, возле аэропорта. Жарили там хлеб на костре, а если удавалось купить пива, то это был праздник! А сейчас вот, он здесь работал.
Привет, Ромчик! – обратилась к нему Олеся, стюардесса вернувшегося недавно рейса. – Слышал, да?
Что я слышал?
Ну как?! Ты правда не слышал ночью ничего? – искренне удивилась она. Ей было невдомёк, что Катька разболелась и пол ночи не давала спать. А когда, наконец-то, таблетки подействовали и она уснула, он отрубился напрочь.
Нет. Я ночами сплю, обычно. Когда не работаю, – парировал он, подключая клеммы на аккумулятор тележки, – Так что там было?
Да нам два часа не давали посадку! Ни здесь, ни во Внуково. Думали уж в Шереметьево придётся садиться.
А что так? – деловито закрыв капот транспортёра и вытирая руки ветошью поинтересовался он, посмотрев на её измученное лицо.
