Сигнал тревоги прозвучал в 03:14 по судовому времени.
Алексей Верстов не спал. Он сидел в тесной аппаратной рубке «Академика Келдыша», уставившись в монитор диагностического терминала. Перед ним разворачивался поток шестнадцатеричных дампов — сырые данные, поступающие с автономного глубоководного аппарата «Колыбель-М». Аппарат висел на глубине 5412 метров над ложем впадины, в полной темноте и холоде, и медленно сходил с ума.
Верстов потёр переносицу. Третьи сутки в море, третьи сутки без нормального сна. Кондиционер гнал спёртый воздух, пахнущий озоном и разогретым пластиком изоляции. Где-то за переборкой гудели дизель-генераторы.
На мониторе высветилась очередная строка: КОР-ЧИП [УПРАВЛЕНИЕ]: ОШИБКА КОНТРОЛЬНОЙ СУММЫ ПАКЕТА 0x1F4A. ПОВТОРНАЯ ПЕРЕДАЧА... НЕТ ОТВЕТА.
— Опять, — прошептал Верстов.
Он откинулся на спинку стула и посмотрел на часы. Три двадцать три. Ещё четыре часа до расчётного всплытия аппарата. Четыре часа, в течение которых «Колыбель-М» будет дрейфовать над бездной, управляемая обезумевшим КОР-чипом — многофункциональной микросхемой на одном кристалле, которая отвечала за всё: от управления двигателями до обработки данных с навигационных сонаров. Чип был сердцем аппарата. И это сердце давало сбой за сбоем.
Верстов открыл лог последнего сеанса связи. Аппарат получил пакет команд на всплытие, подтвердил приём, а затем... ничего. Двигатели не запустились, балласт не сброшен. Вместо этого «Колыбель-М» начал генерировать хаотичные последовательности импульсов на маршевые двигатели, заставляя аппарат мелко вибрировать на месте, словно в лихорадке.
Это не было похоже на отказ железа. Верстов видел отказы — короткие замыкания, перегрев, механические повреждения. Здесь было другое. Кто-то или что-то переписывало логику работы чипа на лету.
Он снова посмотрел на экран. Диагностика Чип-сета «Барьер-7» — комплекта из четырёх согласованных микросхем, обеспечивающих отказоустойчивость и дублирование критических функций, — показывала, что два из четырёх каналов связи между чипами работают с аномальными задержками. Данные приходили с опозданием на семьдесят миллисекунд. Семьдесят миллисекунд — это вечность для системы, которая должна синхронизировать работу двигателей с точностью до микросекунды.
В дверь постучали. Верстов не обернулся.
— Открыто.
Вошёл Шубин. Глеб Ильич Шубин, начальник экспедиции, доктор технических наук, человек, который умел принимать решения быстрее, чем Верстов успевал их обдумать. Шубин был в мятом кителе с эмблемой «ЗАСЛОНа» на рукаве — стилизованная буква «Z», вписанная в шестерню. Он встал за спиной Верстова и молча смотрел на экран.
