Глава первая. Пепел и обет
Меня зовут Рейвен Гэст. Если ты читаешь эти строки, значит, я либо мёртв, либо проклят, либо сижу где-то в забытом месте и жду, когда срастутся кости. Но скорее первое. Всё, что я построил, разлетелось прахом, а люди, которых я любил, — их кости давно остыли. И виноват в этом я. Отчасти. Но по порядку.
Я родился в Оплоте, в деревне на южных холмах, где ветер пах свежевыпеченным хлебом и дымом из кузниц. Мой отец был человеком до мозга костей, кузнецом, каких поискать. А мать… мать, поговаривали, была из тех, кто чувствует незримые нити мира. Не колдует, нет, просто знает, где пройдёт гроза, и может заговорить зубную боль. Так что во мне течёт четверть чужой крови — крови мага. Этого хватает, чтобы использовать необычные безделушки — жезлы, амулеты, старые книги. Хватает, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время.
Или в самом неподходящем.
У меня была жена. Маргарет. И сын, Холл, четырёх лет от роду, с ямочками на щеках и вечным любопытством к жукам и мотылькам. Я строил им дом — не хибару, а настоящий, с резными ставнями и крыльцом, где можно сидеть вечерами и смотреть на закат. Я копал фундамент за деревней, где земля твёрдая, почти каменная. Там я нашёл первый железный слиток, который позже превратился в наконечник мотыги.
В те времена Оплот жил своей привычной жизнью. Мы пахали землю, строили дома, торговали с соседями, и самая большая опасность исходила разве что от голодного волка или ссоры в таверне с орком. А потом начали появляться скелеты.
Сначала это были слухи. Пьяный возчик божился, что видел, как из-под корней старого дуба вылезла костяная рука. Потом дозорные заметили одинокую фигуру на холме — и когда подошли, никого не нашли. Старейшины отмахивались: «Мертвецы не ходят, это разбойники наряжаются». Я тоже не придал значения. Мало ли что почудится путнику в сумерках?
Но слухи становились всё настойчивее. Уже не один, а трое крестьян пропали без вести. Уже не рука, а целый скелет, говорят, бродил у старого кладбища. Я тогда посмеялся: «Откопайте его и используйте вместо пугала». Как же глупо это звучит сейчас.
Потом скелетов стали замечать у околиц. Они не нападали, просто стояли, словно вглядываясь в огни деревни. Стражники дежурили по ночам, но те исчезали с рассветом. Мы сжимали копья и молились, чтобы это прошло. Не прошло.
И вот однажды ночью — я запомнил её навсегда — они пришли не поодиночке, а стеной. Десятки, сотни костяных тварей, с пустыми глазницами, в которых горел холодный огонь. Земля под ними хрустела, как перемолотые кости. Их было так много, что тьма стала плотной, как дёготь.
