Мегаполис-17, 2091 год. Декабрь.
Счёт за отопление пришёл утром во вторник.
Елена Серова прочитала цифру дважды, потом третий раз — по слогам, словно это был не счёт, а формула, которую она не могла вывести. Две тысячи триста сорок кредитов. За один месяц. За одну комнату.
Она аккуратно положила пластиковый лист на кухонный стол и посмотрела на батарею отопления под окном. Та была тёплой — едва-едва, на грани осязания. Управляющая компания снижала температуру теплоносителя по ночам, чтобы экономить. Экономили они, не жильцы. Но платили жильцы.
— Мам, я готова.
В дверях стояла Кира — восемь лет, тёмные волосы собраны в хвост, рюкзак за спиной. На ней была прошлогодняя куртка, коротковатая в рукавах, но новая стоила шестьсот кредитов. Елена не могла позволить себе шестьсот кредитов в декабре.
— Идём.
Она надела свой старый пуховик — когда-то чёрный, теперь выцветший до мышиного цвета. Варежки дочери залатаны на большом пальце. Елена заметила это только сегодня утром и почувствовала привычный, уже не острый, а тупой укол вины.
До школы — двадцать минут пешком. По пути они молчали. Кира знала: утром мама не разговаривает. Она думает. В основном о работе.
Работа — это Лаборатория квантовой энергии на северной окраине Мегаполиса-17. Три часа на метро туда, три обратно, если без пересадок. Елена занимала должность старшего научного сотрудника, что звучало солидно, но на деле означало: она вела единственный проект, который ещё не закрыли за нерентабельностью. В её подчинении была одна лаборантка — студентка Алиса, двадцать один год, с руками, умеющими паять микросхемы на коленке. Руководил направлением профессор Чжан, который появлялся в лаборатории два раза в неделю, пил кофе из автомата и говорил: «Елена, если через три месяца не будет прорыва, проект закроют».
Три месяца прошлой весной. Потом ещё три летом. Потом три осенью. Каждый раз Чжан отодвигал дедлайн, потому что больше нечего было закрывать — всё уже закрыли. Лаборатория квантовой энергии была последним осколком того, что в двадцатых годах называли «наукой будущего». Теперь будущее наступило, и оно было голодным и холодным.
— Мам, а когда мы купим новый аккумулятор для Ти-Рекса?
Елена вынырнула из мыслей.
— Какого Ти-Рекса?
— Робота. Он почти не ходит. Батарейка села.
— Я посмотрю.
Она не посмотрит. Новая батарейка для игрушки стоила сорок пять кредитов. Сорок пять кредитов — это два килограмма риса, или проезд на метро на две недели, или половина зимних ботинок Киры. Елена уже научилась переводить всё в эти категории. Сорок пять кредитов за то, чтобы игрушечный динозавр снова зашагал по комнате? Нет.
